— Только сперва уверюсь, что моя женщина невредима. Иначе кусок в горло не полезет.
Лекарь посмурнел.
— Мастер Бара Шаад этого не одобрит.
Яромир дёрнул уголком рта. Была это судорога или улыбка, одному Небу ведомо.
— Мы ему не скажем.
Смотрящий приветственно помахал из гнезда. Янгарь ответил тем же. Как лекарю, ему предоставлялась полная свобода перемещений. Никто, кроме мастера Шаада, не имел права останавливать врачевателя или выпытывать, куда и зачем тот направляется. Даже если это случалось глубокой ночью.
Яромир семенил за лекарем, укутанный в плащ с глубоким капюшоном, и изо всех сил старался не греметь цепями. А волны, посеребрённые лунными бликами, тихо шептались за бортом, сетуя на долгое отсутствие ветра.
— Сюда, — шепнул лекарь.
Они дошли до кормы и спустились к грузовому трюму. Там, среди диковинных товаров — жемчугов, вин, мехов, специй, оружия, мёда, тончайших шелков и резвых тарханских коней, — имелся особый отсек. Для рабов.
Сейчас он пустовал — всех невольников лерийцы распродали ещё в Улас-Хоре, — но одна клеть оставалась занятой. Синегорка сидела в углу, обхватив колени и уткнувшись в них лицом. На запястьях и голенях темнели железные браслеты.
Плюнув на лязг кандалов, Яр метнулся к узилищу и вцепился в решетку. Богатырша тут же вскинула голову.
Яромир повернулся, поймал взгляд лекаря, и Янгарь кивнул.
— Понимаю, — вымолвил он. — Нужно уединение. Я оставлю вас… ненадолго.
Ледорез посмотрел с благодарностью.
— Только не делай глупостей! — с нажимом добавил врачеватель.
— Не буду, — пообещал Яр.
Янгарь улыбнулся.
— Воркуйте, голубки, — сказал старик и поднялся на палубу.
Едва скрип ступеней стих, Ледорез просунул руки сквозь решётку так далеко, как позволили треклятые кандалы, и грубо ухватил приблизившуюся Синегорку.
— Какого ляда ты им поддалась? — прорычал он. — Сбрендила? Зачем позволила себя сцапать?
— Совсем ошалел? — богатырша рывком высвободилась из хватки. — Тебя скрутили и поволокли на корабль. Что ещё оставалось делать?
— Уж точно не это!
— Поляницы своих не бросают.
Вот же!.. Захотелось немедленно придушить упрямую ослицу.
— Бара грозится пустить тебя по кругу.
— Пусть попробует, — усмехнулась Синегорка. — Одному красавчику я уже откусила ухо. Могу и кое-что другое отчекрыжить. — Она показушно клацнула зубами.
Яр тихо матюгнулся. Дикая баба!
— Ты в дерьме. Понимаешь ты это?
— Да, — отозвалась воеводица. — Но и ты в нём же. А из дерьма проще рука об руку выбираться. Так уж повелось.
Она смотрела ему прямо в глаза. В чёрных омутах плескалась непоколебимая решимость.
— Кажется, ты встретил кого-то упрямей себя, Мелкий, — шепнул укрывшийся в тёмном углу Полумесяц.
Спорить не имело смысла.
— Ну, что, есть уже план? — как ни в чём не бывало вопросила Синегорка.
— Нет пока, — честно признался Ледорез.
— Куда путь держим?
— В Лерию.
— Далеко… — протянула богатырша. — От тебя чего хотят?
— Победы на бойне.
Синегорка со знающим видом причмокнула.
— Цена вопроса?
— Твоя жизнь.
Богатырша кивнула и сосредоточенно наморщила лоб, явно размышляя над чём-то серьёзным.
— Тип, что привёл тебя… — она подбородком указала в сторону лестницы. — Кто он?
— Лекарь из Храма.
— Что ты ему наплёл?
Щёки обдало жаром, и Яр поспешил отвернуться.
— Неважно.
— На него можно рассчитывать?
— Не знаю. — Старый Янгарь пришёлся по сердцу, но Яромир не торопился с выводами.
— Что ж, поживём — увидим, — глубокомысленно изрекла Синегорка. — Возвращайся, откуда пришёл, наёмник. Изобрази покорность и сделай так, чтобы все уверились — ты готов сражаться во славу нового хозяина и победить на Лерийской бойне.
— Ты что-то задумала?
Богатырша лукаво вскинула бровь.
— Возможно.
Яр хмыкнул, качнув головой. Ну и баба!
— Не дай им себя снасильничать, — сказал он, подумал и добавил: — И убить тоже не дай.
Она только рассмеялась.
— Не дам, будь покоен. Ступай с Небом. А я покамест покумекаю — утро вечера мудренее. Ты ведь ещё придёшь?
— Смог однажды — смогу и дважды, — заявил Яромир. Синегорка выпростала ладонь через прутья, и он крепко пожал её. — Свидимся.
Гремя оковами, он двинулся к лестнице, где поджидал Янгарь.
Сквозь крохотные оконца лился свет, и солнечные блики горохом рассыпа́лись по стенам, отражаясь от перстней долгожданного гостя.
— Ты просил о встрече со мной, любезный Вепрь, — Бара Шаад спустился в каюту и присел на стул. — И вот я здесь.
Сегодня Торговец мясом облачился в белые шелка с пурпурной вязью по подолу. А надушился так, что тесная камора вмиг провоняла розой и перцем.
— Что-то случилось? — с тревогой вопросил Бара.
— Да.
— Плохо спал? Захворал? Не понравились устрицы?
«И это тоже», — подумал Яр о последнем, а вслух сказал:
— Сними кандалы. — Он вскинул руки для пущей доходчивости.
— Прости, любезный, — сокрушенно покачал головой Торговец. — Это совершенно невозможно.
— С корабля не сбежать среди моря.
— Ты прав, драгоценный мой! — Бара положил ладонь на его плечо. — Прав! Но ты силён и опасен. Пока ты закован, всем спокойнее.
