Встретиться с ним сейчас. Перерезать глотку. Это ли не шанс? Кто знает, сколько бед причинит этот тип, если не пришить его загодя?
Решение пришло в мгновение ока.
— Веди, — коротко бросил Яр, и поддатый страж, разлыбившись, двинулся в сторону крома.
В гриднице близ хором неистово чадила жаровня. Воняло ладаном, потом и брагой. Туда-сюда шныряли синие плащи и какие-то жрецы в тёмных рясах. Все то и дело поминали Всезрящее Око, славили Святые Небеса и осеняли себя защитным знаменьем. Кто-то громко молился в углу.
Полумесяц обвёл взглядом всю эту канитель и затейно выматерился. Ледорез тоже хотел, но вовремя сдержался.
— Сюда! — махнул рукой развесёлый знакомец. — Старшой в горнице. Желает лицезреть!
Яромир двинулся вперёд. Миновал переход и, чуть нагнувшись, чтобы не задеть лбом притолоку, вошёл в просторные сени. Крошечный кинжал-рыбку он держал наготове, запрятав в рукаве. Одно движение — и всё: прощай, старшой. Дело будет сделано. Удрать потом через окно проще, чем палец прищемить.
Удачный расклад. Лучше и придумать нельзя.
— Не торопись, — шепнул Марий. — Мне всё это не нравится. Предчувствие дурное.
Бросив короткий взгляд на товарища, Ледорез решительно шагнул к дверям в чертог и… так же решительно метнулся обратно. Вжался в стену. Затаил дыхание и стиснул кулаки до хруста. Сердце зашлось в груди, а на лбу проступила испарина. Вот же…
Твою же мать. Твою же погань! Да как такое вообще может быть⁈ Это… Это же…
Яр никак не мог продышаться. Разум упрямо отказывался принять увиденное, но… Ледорез не сомневался. Он точно знал, кого заприметил.
В просвете приоткрывшихся дверей чертога мелькнула крупная плечистая фигура. Рыжие курчавые вихры. Широкоскулая физиономия с тяжёлым квадратным подбородком. Бычья шея. Пудовые кулаки…
Горыня. В чертоге был Горыня. Тот самый, который гнул подковы голыми руками. Горыня, которого Великий Мастер поперёк воли навязал когда-то Яру в провожатые. Тот самый, который погиб в схватке с мертвяками на заснеженном погосте.
Погань…
Марий тоже узнал парня. Покойник сделался мрачнее тучи, а на бледных скулах заходили желваки.
— Не суйся, — торопливо шикнул он, поймав Яров взгляд. — Не светись. Он был мёртв — мы оба это знаем, — а теперь жив. А раз так, сталь его не возьмёт, уж поверь. Зато тебя он на раз опознает. И тогда…
Полумесяц не договорил: по лестнице от подклета поднялся весёлый знакомец. Он сделался вдвое румянее, чем был, и улыбался во все зубы. Взопрел. Распахнул зипун, скинул плащ и дышал тяжело, будто пробежал десять вёрст наперегонки с ветром. Видать, успел бахнуть ещё пару стопок. Не иначе.
— Ты чего здесь? — удивился он. — Старшой же ждёт. Вон он, там.
Парень вознамерился толкнуть дверь, но Яр перехватил его, сгрёб за грудки и, затащив в тёмный закуток, вжал в стену.
— Э-э! Ты чего это? — взбаламутился знакомец и попытался вырваться. Попытка успехом не увенчалась.
— Кто там? — Ледорез кивнул на двери в горницу.
Подпитой страж озадаченно выпучил зенки.
— Отвечай! — грозным шёпотом рявкнул Яромир и тряханул свою жертву.
— Ты что же… негораздок полоумный? Я ж тебе, дурню, как есть разъяснил — это старшой наш, Златоборской стражи голова. Ордена нашего основатель. Ну?
— Как звать? — прорычал Яр, вжимая парня крепче. — Как звать его?
— Б-батькой величаем, — прохрипел бедняга. — И Старши́м. Им-м-ени не ведаю! Не положено!
— Откуда он? — не унимался Ледорез. — Откуда он здесь?
— Не зна-а…
Дверь чертога со стуком распахнулась. На пороге возник Горыня, озарённый тёплым светом масляных ламп.
— Эй, Пынёк! — раздражённо кликнул он, вглядываясь в полумрак захламлённых сеней. — Где там твой новобранец? Куда задевался? Долго мне ждать?
Тот, кто звался Пыньком, естественно, не ответил. Он мог только трепыхаться и беззвучно мычать: Яромир обхватил его сзади и накрепко зажал рот ладонью. Когда Горыня, ругнувшись, вернулся в горницу и затворил дверь, Ледорез, не мудрствуя лукаво, перехватил башку пропойцы и резко дёрнул. Тихий хруст, и весёлый знакомец мешком осел к его ногам.
Яр мог просто вырубить стервеца, но… слишком уж живо стояли перед глазами косые кресты, с распятыми на них изувеченными девками… и в каждой мерещилась Снеженика.
Да уж… Марий прав: если оживший Горыня в ответе за бесчинства, ничего хорошего ждать не приходится, а потому лучше не попадаться ему на глаза. По крайней мере, до поры до времени.
— Надо бы выяснить, как он воскрес, — проговорил Марий.
— Да, — согласился Ледорез. — Но сперва я хочу видеть свою жену.
«Живой и невредимой», — добавил мысленно, бесшумно отворил ставни и, никем не замеченный, вылез в окно.
