— Так стало быть, именно там находятся Врата Вилорна.
— Верно.
— Они на дне?
— У озера Ундлифер нет дна.
— Тогда как…
— Все гораздо сложнее, чем ты представляешь своим скудным умом. Врата Вилорна — это не то, что можно увидеть или потрогать. Это нечто более замысловатое.
— Именно их ты хочешь открыть?
— Да… Именно их.
— Значит, наш путь лежит туда?
— Ты просто гений рассуждений! — усмехнулся колдун.
Алед обернулся и посмотрел на юг, туда, куда мчалась их лодка.
— Начала Медной Реки все не видно, — сказал он.
— По моим расчетам мы доберемся до истока к полудню. Ночью мы плыли быстрее.
— Потому что ночью Тьма сопутствовала нам?
— Верно, — улыбнулся колдун. — Ты не забыл…
— Мы тогда за сутки пересекли половину Межгорья, — сказал Алед. — Как такое забыть! А что потом, колдун? Когда доберемся до реки, пойдем по ее течению?
— Именно.
— И это путь к озеру Ундлифер?
— Нет, однако река течет в правильном для нас направлении, — ответил Двимгрин. — Но в итоге она уносит свои воды к озеру Экир. Придется выходить на сушу после слияния с рекой Файтлари.
— И дальше пешком?
— Если не придумаю ничего другого, тогда да, — безмятежно сказал колдун.
— Что-то мне подсказывает, что на эту дорогу мы потратим много дней. Не лучше ли было ехать верхом?
— Алфейны настигли бы нас. Помнишь, чем в прошлый раз закончилось наше путешествие вдоль западной опушки Мотходэка? Они наблюдают за трактом. К тому же они наверняка решили, что по нему мы и уехали. Если повезет, они не скоро поймут, что на самом деле мы ушли по воде.
— А если не повезет?
— Лучше об этом не думать, — дал ответ колдун. — Конечно, этот путь медленнее. Пусть так… Но спешить теперь все равно некуда. Нам нужно быть на берегу озера Аймкалас в час, когда черная тень ляжет на солнечный лик. А это случится десятого августа. Сегодня же лишь седьмое.
День выдался жарким. Солнце поднялось по небосводу и зависло над самой головой. Алед снял мокрую одежду, оставшись лишь в холщовых штанах, стянул полные воды сапоги и разложил все это на палубе.
— Валейгар говорил, что эти мои сны не предвещают ничего хорошего, — произнес он, выжимая рубаху.
— Валейгар? — повторил Двимгрин и сделал вид, что пытается что-то вспомнить. — А, ты имеешь в виду ту статую в Зале Пламени? Забудь, все, что он говорил. Что он может знать об этом?
— Не знаю. Но он сказал: «Это к худу».
— Разумеется. Все, что касается Изменяющих, всегда было «к худу» с точки зрения последователей Экгара. А речи первого Верховного Мага оставили глубокий отпечаток в сознании каждого, кто служил или служит Тригорью.
— И в твоем тоже? — с вызовом спросил Алед.
Двимгрин сердито сверкнул глазами.
— Да, но я уничтожил эту часть своего сознания.
Вскоре берег, на котором стоял Священный Лес стал ближе. Приблизился и противоположный берег, представляющий собой украшенные редколесьем взгорья. Впереди, на юге, озеро Мезза превращалось в широкую реку. Двимгрин с опаской взглянул на подступившие к самой воде вековые древа Мотходэка. Теперь они были к лодке ближе, чем хотелось бы. Эти деревья были зелены и полны жизни, до этих мест пожары не добрались.
— Клятые чащи, — злостно прошептал колдун.
— Когда уже он закончится? — поинтересовался Алед.
— Весь день, я думаю, мы будем видеть его. Но за ночь мы с ним распрощаемся.
Река подхватила судно и понесла его на юг. Этот день прошел в молчании. Колдун то и дело поглядывал на правый берег, где высились могучие дубы леса алфейнов. Все время Стрелок провел лежа на палубе и глядя в синее небо. К вечеру он подкрепился очередной жареной рыбой. День миновал и наступила ночь. Разбойник долго боялся заснуть, опасаясь повторения последней ночи, но когда колдун заверил, что присмотрит и не даст ему снова выпрыгнуть в воду, санамгелец успокоился, одновременно заметив про себя, что колдун стал каким-то слишком заботливым. Неужели какой-то разбойник из Санамгела и вправду настолько нужен демонам подземного мира?
Оссимур открыл глаза, но ничего не увидел. «То ли так темно вокруг, то ли я ослеп…» — размышлял он. Главарь разбойников понял, что лежит на холодной твердой поверхности. Он сел и втянул носом влажный, застоявшийся воздух, пропитанный противнейшим смрадом. Кругом была кромешная тьма.
Оссимур встал, превозмогая внезапную боль в коленях, и протянул руки, пытаясь нащупать хоть что-то вокруг себя. Ладонь его коснулась шершавой стены, и Оссимур двинулся вдоль нее. Очень скоро стена повернула, а потом и вовсе закончилась, но вместо нее разбойник нащупал железные прутья. «Решетка! Я в темнице Тригорья!» — осенило Оссимура. Как он сюда попал и сколько времени здесь провел, вспомнить не удавалось. В голове была какая-то каша.
Он дернул решетчатую дверь, и та с лязгом загромыхала.
— Эй, Стрелок! Ты здесь?!
Но лишь тишина была ему ответом.
— Стрелок, отзовись!
Никто не отзывался. Здесь не было ничего, даже эха. Крик глухо разбивался о стены подземелья и умирал. Похоже, Оссимур был здесь единственным узником. Осознав это, он в сердцах ударил по запертой решетке.
