Она будет не похожа на те, что они проводят обычно, потому что прошлая закончилась довольно печально. Для них. Мне же было вкусно. Я досыта упился криками ублюдков.
Этого хватило, чтобы унять голоса в голове на некоторое время. Потому что сейчас я вновь слышал их. Громче, чем раньше.
И понимал, в чём причина, хотя наивно считал, что она исправит, а не усугубит моё и без того шаткое положение.
– Новые участники, – задумчиво повторила Эбигейл. – Что случилось с теми, кто состоял в членстве ранее?
– Мы их убили.
Да, мы всё-таки заглядывали на вечеринки, на которые получали приглашения, но не для того, зачем нас ждали, чем делали их ещё веселее.
Девушка обернулась, и мы пересеклись взглядами на мгновение до того, как она снова стала смотреть себе под ноги, так как мы уже были почти на месте и спускались по лестнице.
Сказанное Арабеллой должно было остановить её от дальнейшего расспроса, однако это наоборот подтолкнуло её к тому, чтобы продолжить:
– Всех?
– Разумеется, нет.
Это физически невозможно. С каждым днём их становится всё больше. Не только в США. Во всём мире. Из-за чего мне порой кажется, что наша работа абсолютно бессмысленна.
Хотя по новым общедоступным показателям процент без вести пропавших детей в Неваде за последние годы значительно уменьшился.
Только мы не радовались этому, потому как знали: эти данные – подделка. Да, их на самом деле стало меньше, но и изначальное количество, которое было, есть и будет неизвестным общественности, в разы больше.
Если люди узнают, начнётся паника.
Все станут смотреть друг на друга с подозрением, потому что запретный плод привлекает не только ублюдков, с которыми мы работаем.
Это их соседи и коллеги, пасторы и врачи, друзья и даже супруги, наедине с которыми они без страха оставляют своих детей.
Иногда, когда я думаю об этом, мне хочется, чтобы все поняли, в какой заднице мы находимся, и миру пришёл конец.
Однако теперь, когда Ангел здесь, я никак не могу позволить этому произойти. Человечество может истребить само себя только лишь после того, как мы с ней отправимся в иной мир.
– Подожди. – Девушка передо мной резко остановилась, и я чуть не врезался в неё. – Я запуталась. Зачем тебе идти туда, если я уже получила приглашение?
– Делай свою работу, Эбигейл, и не лезь в чужую, – намеренно резко ответила ей Арабелла.
Я хмуро посмотрел на сестру, но она не заметила этого, стоя ко мне спиной и распахивая дверь в лабораторию.
Я поговорю с ней об этом позже. С глазу на глаз.
Сейчас стоило уделить внимание другому не менее важному человеку в моей жизни.
За три прошедшие недели никто, кроме меня, не спускался сюда, но сегодня у нас не было времени разделяться, поэтому я взял девочек вместе с собой. Им необязательно заглядывать в соседнее помещение, где находился Дэниел.
Здесь было гораздо прохладнее, чем в коридоре и казино, которое тянулось над подвалом. Температура играла свою роль в его «отрезвлении», хотя я сильно сомневался, что он чувствовал что-то из-за агонии, которая поглощала его тело изо дня в день.
– Стойте здесь, – сказал я, вытащив из пакета контейнер с едой и очередную бутылку водки, которую вскоре заставлю его выпить.
– Нет, я хочу посмотреть на него.
Эбигейл металась взглядом между мной и Арабеллой, не понимая, о ком мы говорим, но ничего не спрашивая. Тем не менее идея взять их с собой стала казаться мне неправильной. Нужно было попросить их обеих дождаться меня наверху.
– Ладно, – выдохнул, – всё равно он тебя не узнает.
Дэниел настолько не в себе, что бессмысленно разговаривать с ним. Чего я, кстати, и не делал. Просто ежедневно кормил, поил и следил за ним через камеру наблюдения.
Мы подошли к ещё одной двери внутри комнаты, за которой обычно выступали в роли надзирателей, а не наоборот, но не успели притронуться к ручке, как она задёргалась сама по себе. Требовательно. Едва Арабелла успела вставить ключ в скважину и провернуть его, открыв камеру пыток, брат появился перед нами. Он нервно хватал ртом воздух, пытаясь вздохнуть, однако у него ничего не выходило. Его пошатнуло и он стал пятиться назад, пока не врезался в стену и не скатился вниз по ней.
То, что находилось в моих руках, выпало и с грохотом встретилось с полом.
Тело Дэниела, сидящего в темном углу, тряслось. Он стал держаться за голову так, словно хотел раздавить череп пополам с помощью ладоней. Его глаза были закрыты ровно до тех пор, пока он не распахнул веки и не встретился со мной взглядом, ухватившись за горло.
Он не душил себя.
А хотел показать, что задыхался.
Арабелла пробежала мимо меня, когда я продолжил оставаться на месте, будто кто-то не давал мне подойти и помочь ему. Я не знал, что делать. Мы обговаривали, как действовать в случае, если ломка, которую он переживал, сокрушит его.
Но его не просто ломало.
Он умирал на наших глазах.
