Я потерял сознание всего через полчаса после того, как спустился сюда вместе с отцом. Точнее после того, как он приволок меня, как пса. Затылок до сих пор пекло от его хватки в моих волосах.
Обычно он почти сразу приводил меня в чувство, но сегодня почему-то решил не делать этого и оставить здесь.
В подвале одного из складов Каморры.
Я никогда не был именно в этом, но был в других. И в роли того, кто наказывает, и в роли того, кого наказывают. Чаще всего, конечно, последним, потому что в моём возрасте тяжело сделать больно взрослому, который знает, что такое пытки.
В одиннадцать лет дети обычно…
Чем занимаются обычные дети?
Почему я другой? Я не хочу быть особенным. Мне не нравится быть таким. Это мучительно.
Мои глаза защипало. Я попытался поднять руку, чтобы протереть веки, но послышался лязг и ничего не вышло, так как мои кисти оказались заточены в кандалы. Снова.
Цепи.
Я и забыл.
Мне было не видно их из-за кромешной тьмы, которая окутала меня и каждый уголок этого места. Отец думал, что когда я очнусь, мне будет страшно.
Но я не боялся темноты, потому что жил в ней.
За пределами подвалов мир не казался мне светлее. После ухода мамы всё потускнело.
А Ангел, которая должна была освещать мне дорогу вместо неё, так и не появилась. Мне следовало выйти на поиски самостоятельно? Что, если она заблудилась и ей страшно?
Мне не всё равно, но… всё-таки пусть лучше не приходит, пока мой отец жив. Я готов ещё немного просуществовать во тьме, чтобы ей никогда не пришлось знакомиться с ней.
Где угодно лучше, чем здесь. С ним.
Если он решит испортить её так же, как маму?
В таком случае у него получится превратить меня в животное, над созданием которого он так трудился. В того, кем я отказывался становиться, несмотря на всё, что он делал.
Маме бы это не понравилось.
Она могла не отпускать ко мне Ангела, зная, что я сдавался?
Я старался не поддаваться, но оно… оно уже было внутри меня. Отец не знал. Нежелание доставлять ему удовольствие – одна из причин моего молчания.
Он из раза в раз бьёт, кричит и снова бьёт меня.
Однако это бессмысленно. Я никогда не заговорю с ним. Что бы он ни сделал. Никогда.
Вероятно, поэтому он относится ко мне так?
Он не хочет сделать из меня животное. Он уже считает меня им.
Послышался скрип. Кто-то поднял тяжелый металлический люк, ведущий в подвал, позволив капле света рассеять темноту.
– Деметрио? – позвал меня Неро. – Ты здесь?
– Он должен быть здесь, – ответил ему Дэниел. – Это последнее место, которое мы не проверили.
