Меня разбирала злость на себя и досада на мужа. Злость, что умудрилась накрутить себя на пустом месте и теперь никак не усну. С чего я вообще взяла, что такого красивого мужчину, как Александр, интересует такая простушка, как я. Он, скорее всего, и не собирался сегодня приходить ко мне в спальню. Но можно же было как-то намекнуть на это! Я представила, как холодноватый, но всегда безукоризненно вежливый супруг говорит за ужином:
— Не жди и не надейся.
Хотя нет, за ужином сегодня его не было и так тонко намекнуть он бы не смог. Я уже почти уверилась, что напрасно переживала о том, как пройдет наша первая брачная ночь, но тут услышала мысленный зов супруга, окрашенный легким беспокойством:
— Что-то случилось, Лори?
У-у-у! Нет слов! Я тут испереживалась вся о том, что и как у нас будет, и будет ли, а он интересуется по какому поводу волнение!
— Нет, Александр, ничего не случилось, — я испугалась, что муж читает мои мысли, и мой страх разочаровать его в постели так достал его, что стал поводом для этого разговора.
Смущение опалило меня.
— Александр, вы читаете мои мысли?
— Только то, что ты хочешь сказать.
Слава Богине! Хоть те фантазии и глупости, что я успела прокрутить в воображении, он не подсмотрел.
— Так что тебя так беспокоит, Лори? Чего ты боишься?
От его вопросов веяло холодком. Я не ощущала эмоций, не видела глаз, Александр словно отгородился от меня. Надо и мне вспомнить, как ставят ментальные щиты. Ведь когда-то в Академии нам это показывали.
— Просто я не знала, ждать ли тебя сегодня, — решилась на полупризнание.
— Из-за этого такая буря эмоций? Это даже оскорбительно, Лори. По-моему, я никогда не давал тебе повод бояться меня… Я сразу пообещал, что наши супружеские отношения начнутся, лишь когда ты сама меня позовешь!
И я почувствовала, что Александр покинул мой разум. Мне показалось, что он разозлился. С чего бы это? Ладно, значит, сегодня не придет. Уже легче, хоть какая-то ясность. Я ведь его не звала? И вообще, как он это представляет? Я подойду к нему и скажу:
— Александр, я требую, чтобы ты исполнил свой супружеский долг!
Мой муж человек чести и если обязан, то непременно исполнит.
Нет, как-то я пока не готова взыскивать с него такие долги. У меня еще есть чувство собственного достоинства. Я вздохнула и провалилась в сон.
Александр Эрриа
Александр лежал, глядя в потолок. Его мечта о приятном спокойном вечере в обществе жены и сексе без нервотрепки сегодня явно не сбудется. Наткнувшись на непонятный шквал эмоций со стороны Лори, он сглупил. Разрушенные надежды и обида на промелькнувший у жены страх, вырвали у него повторное обещание ждать ее приглашение. Была у него надежда, что произнесенные им в первую брачную ночь слова забылись, затуманенные совместной пьянкой. Тем более что тогда ему показалось — Глория не придала им значения. И он мог бы действовать более решительно. А теперь придется ждать.
Это не значит, что он будет сидеть сложа руки, ожидая, пока Глория созреет. Судя по сегодняшнему, ожидание может затянуться, если не подталкивать жену в правильном направлении.
Александр вздохнул и провел рукой по лицу. Теперь Александр понял, почему Гапрриус так настаивал, чтобы он побрился. Сам-то Александр в тот момент так устал, что мечтал только поесть и лечь спать. Но слуга настоял, чтобы хозяин побрился и принял ванну. Это Александр в тот момент забыл, а его верный слуга помнил, что Глория переехала в спальню по соседству. Вот только зря он старался.
Александр вновь легко прикоснулся к сознанию жены. Может быть, ее настроение изменилось? Но глухая темнота сна была ему ответом. Его собственная усталость, обрадованная поддержкой, поспешила затянуть сознание в сонный омут. Уже проваливаясь в него, Александр вдруг подумал: «Пусть хоть Гарриус не будет разочарован!»
Он с трудом поднялся и, почти не открывая глаз, направился по когда-то хорошо знакомому маршруту.
Элория Эрриа, в девичестве Глория Редстоун
Мне снилось, что я лежу в объятиях Тоя. Чувствовать рядом горячее мужское тело было так правильно, как обретение потерянной половинки, восстановление гармонии мира, потерянного когда-то. Я потянулась к живому теплу ближе, прижалась крепче и вновь уплыла в темноту.
Выплывая из сна, я чувствовала горячую руку на бедре и повернулась, не открывая глаз, чтобы сорвать привычный утренний поцелуй. Но с поцелуем не спешили.
— Туй? — хрипло протянула я и открыла глаза.
На меня смотрели затуманенные сном и желанием вовсе не карие глаза потерянного возлюбленного, а серые Александра.
Я видела в них отражение того, что испытывала сама. Видела, как вместе с остатками сна тают наши призрачные любовники, к которым мы тянулись мгновенье назад.
Мы одновременно опустили щиты, пряча свои чувства. Мне так хотелось прикрыться, что наработанный когда-то навык всплыл автоматически. Но Александр не убрал руки, я не отодвинулась. Мы замерли и даже задержали дыхание. Я чувствовала его возбуждение и, хотя и сомневалась, что оно полностью вызвано мной, начинала загораться сама.
