Эффект оказался тем, на который она и рассчитывала. Тетушки обернулись, замерли от удивления на несколько секунд, а потом наперегонки бросились к ней, плача и причитая от счастья. Я испугалась, что они могут сшибить некрепко еще стоящую на ногах сестру, но они вовремя притормозили, заключили Юльку в объятия, одновременно целуя ее, обнимая и выспрашивая подробности об удивительном исцелении.
Я воспользовалась моментом, чтобы, прихватив чемоданы родственниц, скрыться в доме и немного выдохнуть. Кажется, об уединении в ближайшие дни можно забыть.
Приезд тетушек внес в нашу жизнь немного сумятицы и много переполоха. Им все было интересно, они совали нос в каждую щель, все расспрашивали и разглядывали. Тетя Аня даже постаралась вытеснить Веру из кухни. Мне пришлось отдельно говорить с нашей помощницей, заверять, что зарплату она все равно будет получать в полном объеме, а тетушки у нас долго не прогостят. Вера отнеслась спокойно, сказала, что не видит никакой проблемы, она пока займется домом, ведь он тоже давно требует внимания. Правда, тетя Аня пыталась командовать Верой и в этом, рассказывая, как правильно натирать паркет, ухаживать за цветами и гладить белье. Ее осадила уже тетя Настя. Не то чтобы тетя Аня перестала поучать Веру, но делала это теперь осторожно и тогда, когда никого из нас не было рядом. А я была благодарна Вере за то, что она сносит все с пониманием.
Завтракали мы теперь всегда на террасе, обедали тоже, а вот ужинать приходилось в столовой. Лето набирало обороты, и количество комаров тоже. Если днем от них еще можно было как-то отбиваться, то с наступлением вечера приходилось перемещаться в дом и тщательно следить за тем, чтобы открыты были лишь те окна, на которые уже успели установить москитные сетки. Сетки портили вид, зато помогали выжить в борьбе с кровососущими.
Прятаться в кабинете у меня теперь не получалось: любопытные тетушки добрались и до него, еле выпроводила их, не дав ничего трогать руками. Поэтому чаще я уезжала в Степаново или уходила в лес. Хоть волк в последние ночи не появлялся, облава на него была почти готова. Ждали лишь чуть более полной луны, поскольку сейчас в лесу по ночам было совсем темно.
Вскоре мне удалось подслушать интересную беседу между тетушками. Юлька отдыхала после обеда, как делала всегда, тетушки же расположились на террасе с бокалами вина. День выдался солнечным и теплым, поэтому тетя Аня загорала в купальнике, тетя Настя же пряталась в тени, но тоже дышала воздухом, который, по уверению обеих родственниц, делал легкие раза в три больше. Я собиралась выйти к ним, но остановилась, услышав имя своей матери:
– …говорила Полине, что ей не стоит рожать Юльку, – тихонько рассказывала тетя Аня, будто не хотела, чтобы кто-то услышал.
– Нюша, ну какой вздор! – отвечала тетя Настя. – Кто верит в подобное в двадцать первом веке! Естественно, и Поля не поверила!
– И что получилось? – настаивала тетя Аня. – Юлька ведь и вправду будто пр
– Ой, ну только ты не пересказывай эти древние поверья! Что за ерунда: второй ребенок будет проклят!
– Тем не менее, в Аркашиной семье всегда по одному ребенку было, а как Полина на второго решилась, так больное дитя и родилось.
– Родилось больное, а теперь здоровое, – хмыкнула тетя Настя. – Так лечили, значит. Только деньги драли, сколько угрохано за эти годы! Сходи лучше, принеси еще вина. Что-то закончилось быстро. На этом воздухе не пьянеешь даже.
Я торопливо шмыгнула за штору, чтобы тетя Аня не заметила меня, а когда она прошла через гостиную и скрылась на кухне, вышла из дома через главный вход. Я никогда не слышала подобных разговоров в нашей семье, никогда даже не задумывалась, почему по папиной линии в семьях всегда один ребенок. А ведь это на самом деле странно: начиная с прадеда Мити, племянника Леоны, в семье Вышинских всегда было по одному ребенку. Не знаю, как там пошло по линии Олега, и была ли вовсе та линия, но вот у нас всегда по одному. В те времена, когда в каждой семье было минимум трое, у Вышинских – один. И никаких рассказов об умерших в младенчестве детях, рождался и выживал один. Юлька впервые за долгое время родилась второй – и оказалась больна. Олег был вторым и тоже был болен. И Николай, брат Леоны, тоже был вторым…
Я дошла до старого колодца, присела на его край. Внизу бурлила темная вода, я чувствовала в ней что-то живое, точнее, неживое, но не обращала внимания. Значит, все вторые дети у Вышинских рождаются больными. Нет привязки к полу, есть лишь привязка к очереди. Разве бывают такие болезни?
Вспомнился сон. Агния говорила Леоне, чтобы та выходила замуж и уезжала, но рожала только одного ребенка. Так она сказала: «Тебе повезло родиться пятой». Но нигде в записях Агаты я не встречала ничего ни о каком проклятии второго ребенка. Могло ли оно быть в дневнике Яна? Мог ли он выяснить что-то такое?
