Прежде, чем я осознала, куда иду, впереди показались знакомые высаженные в ряд ели, за которыми скрывался, как я теперь уже знала, Желтый дом. Иван ушел вчера днем и с тех пор не приходил. Не то чтобы раньше он навещал нас каждый день, но наверняка уже все окрестности были в курсе удачной охоты на волка, слухи должны были дойти и до него, если только сегодня он вообще покидал свой дом. Если только жил там, тут же поправила я себя. Может, он действительно приезжает из города, тогда вполне мог пока и не знать ничего.
Во дворе было тихо, и я поднялась к двери, постучала. Иван не открыл, не дернулись на окнах занавески. Я спустилась вниз, подошла к кухонной двери. Та снова оказалась не заперта. Осторожно открыла ее, вошла в дом.
– Иван! – позвала я. – Ты дома?
Если его снова нет, я могла бы вернуться к дневнику его прадеда, но чувствовала, что сегодня не стану. Да, я изучила его не полностью, но почему-то именно сегодня делать это казалось настолько неправильным, что я знала: не стану.
Иван не отозвался, и я уже почти решила уходить, как вдруг заметила на полу что-то странное. Маленькую, почти незаметную капельку крови. Если бы солнце сейчас светило в другое окно, я бы и не увидела ее, но то будто специально подсветило мне. Я медленно перевела взгляд дальше и увидела, что капля не одна. Кто-то словно шел от кухонной двери вглубь дома, а за ним тянулся кровавый след.
В этот момент я все поняла. И почему дом выглядит нежилым, и почему Иван не приходил сегодня, и многое, многое другое. Оставались лишь вопросы: как? почему?
По кровавому следу я быстро нашла его, да, впрочем, нашла бы и без следа: он был в единственной комнате, в которой, похоже, обитал все это время. В бывшем кабинете Яна Коханского. Только лежал не на диване, а за ним, забился в угол, как раненый зверь, только был при этом человеком. Свернулся калачиком, укрывшись одеялом по самую шею, дрожал, словно при лихорадке. Хотя, похоже, его на самом деле лихорадило: волосы слиплись от пота и грязи, на лбу блестели капельки пота. Глаза были закрыты, но я чувствовала, что он не спит. Возможно, в забытье, но не спит.
Мне следовало проявить осторожность, но я знала, что он не причинит мне вреда. Даже если бы хотел, не смог бы. Я вернулась во двор, наклонилась над колодцем. Вода в нем была грязная, мутная, но после моей просьбы вдруг завертелась водоворотом, кто-то потянул за ведро, которое я опустила вниз, и несколько секунд спустя я уже вытянула его с чистейшей холодной водой. Взяла на кухне полотенце – одно из тех, что Иван купил перед ужином со мной, – вернулась в комнату. Намочила полотенце, но сильно выжимать не стала, чтобы обмыть лицо. Когда холодная ткань коснулась его кожи, он вздрогнул и приоткрыл глаза. Губы шевельнулись, и я скорее поняла, что он произносит мое имя, чем услышала его.
– Тише, – велела я. – Сейчас я помогу тебе.
Иван хотел еще что-то сказать, но не смог, лишь бессильно закрыл глаза. Закончив с лицом, я обмыла его шею, чуть сдвинула одеяло. Дед Кастусь действительно попал в него. Иван смог только замотать плечо не слишком чистой тряпкой, чтобы остановить кровь, на большее сил не хватило. Осторожно, стараясь не причинять ему боли больше, чем было необходимо, я сняла повязку. Кровь хлынула вновь, и мне пришлось собрать в кулак все мужество, чтобы меня не стошнило. Очевидно, пуля застряла внутри, поскольку рана была лишь с одной стороны плеча.
Я мыла рану, стараясь сдерживать дрожь в руках, но кровь все шла и шла.
– Нужно… вытащить… пулю, – донесся до меня слабый голос Ивана.
Я с ужасом посмотрела на него.
– Я не смогу!
Он едва заметно улыбнулся.
– Сможешь… ты сильная… а это… несложно. Пуля… необычная. Если останется…
Он не договорил, но я и так поняла, что имел в виду. Снова почувствовала тошноту, с которой уже было справилась. По-хорошему, его бы в больницу да к грамотному хирургу, но этот вариант, конечно, был исключен. Все в округе уже знают, что охотники подстрелили волка, и человек с пулевым ранением привлечет внимание. Может быть, нигде, кроме Востровки, в волколака и не поверят, но где гарантии, что слухи не дойдут сюда?
– Надо же обезболить, – только и сказала я, внутренне замирая от ужаса. Неужели я на это соглашаюсь?
Иван кивнул, указал подбородком на сервант, где я еще в прошлый тайный визит видела аптечку с украденными на ФАПе медикаментами. Под его чутким руководством я нашла нужный анестетик и шприцы. Уколы делать умела, Юльке часто приходилось что-то колоть, и не всегда для этого хотелось звать профессиональных медсестер.
– Давай только уложим тебя на диван, – попросила я, глядя на него, скорчившегося в углу. – Мне так будет проще.
