Приятно было смотреть, как он краснеет. Неужели не знал, что я в курсе того, что под одеялом у него ничего нет? То ли температура так на него влияла, то ли просто не хотелось со мной спорить, но Иван не нашел, что ответить.
С рубашкой справиться я ему помогла, а вот от помощи со штанами он категорически отказался. Не то чтобы я сильно настаивала, скорее, просто хотелось смутить его еще больше. Подав штаны, я деликатно вышла из комнаты и зашла лишь после того, как он позвал. Поставила на диван рядом с ним поднос с едой и, убедившись, что он не собирается спорить, а послушно взял чашку с супом, села в то же кресло, где провела несколько последних часов, и уставилась на него.
– Полагаю, тебе есть что мне рассказать?
Иван не смотрел на меня, преувеличенно внимательно разглядывал что-то в чашке с бульоном. Затем сделал большой глоток и только после этого спросил:
– Что ты хочешь знать?
– О, вопросов у меня – миллион. Но давай начнем с главного: как тебя зовут?
Он снова ответил не сразу, но теперь поднял на меня взгляд и смотрел внимательно, будто пытался отыскать что-то на моем лице. Или не пропустить ни единой эмоции, когда я услышу правду.
– Ян, – наконец сказал он. – Ян Антонович Коханский.
И как бы ни была я готова к такому ответу, а все равно отшатнулась. Должно быть, и выражение лица изменилось, потому что он нахмурился, но разглядывать меня не перестал.
– Почему ты соврал, что его праправнук?
– Я не врал, – Ян едва заметно качнул головой. – Это ты назвала меня моим праправнуком, а я просто не отрицал.
– Как это возможно? – выдохнула я. – Сколько же тебе лет?
– Я родился 25 декабря 1871 года. Поэтому сейчас мне… – Он посмотрел в окно, видимо, считая. – Сто сорок семь, выходит. Но я старею лишь тогда, когда живу в образе человека, а им за все годы я был едва ли больше десяти лет, так что как человеку мне лет тридцать пять, наверное.
– Но как? – только и смогла спросить я. – Как это произошло? Почему? Ты… всегда был… таким?
Я не смогла произнести слово волколак. Не знаю почему. Мне казалось это слишком страшным, неправильным, чтобы называть так того, кого я знаю пусть мало времени, но в кого уже успела влюбиться. А ведь успела, что тут отрицать? Не знаю, может быть, это отголоски той любви, что испытывала к нему когда-то Леона, мне было сложно отделить ее от себя. Особенно теперь, когда я знала, что мой сосед, человек, с которым я недавно целовалась, – Ян Коханский.
– Нет, – Ян мотнул головой. – До приезда сюда, в ваш дом, в 1897 году, я был совершенно обычным человеком. Надо заметить, я даже не верил в то, что тут происходит. И если бы мне кто-то рассказал о Хранителях, о болотной нечисти, о волколаках, я бы только посмеялся. Посмеялся и не поверил бы, приехал бы сюда, ничего не боясь, как и ехал, не зная о том, что здесь случится.
– Расскажи мне, – попросила я. – Расскажи мне, не утаивая ничего. Я же имею право знать.
Ян снова посмотрел на меня, и смотрел внимательно, долго, а затем кивнул.
– Имеешь. Теперь я в этом не сомневаюсь.
