Она пришла сама на седьмой день. Приползла, умирающая, в человеческом облике. Должно быть, надеялась на помощь Агнии, думала, что та не сможет отказать сестре, когда она в образе человека. Но Элене не повезло. Агния несколько дней как ушла на болото по просьбе Багника, Ян не знал подробностей. Но даже его сердце дрогнуло. Он осмотрел Элену, понял, что жить ей осталось недолго. Пусть она смогла вытащить заговоренную серебряную пулю, но рана, не обработанная должным образом, инфицировалась. Антибиотиков в то время еще не было. Наверное, смерть ждала бы и Яна сейчас, если бы я не нашла его, если бы сто лет назад Александр Флеминг не открыл антибиотики.
Когда Ян сказал Элене правду, она умоляла его найти Агнию. Он отказался.
– Она лежала на диване передо мной, белая, страшная, с запавшими глазами, которые уже не могла открыть, – рассказывал Ян, нарочито глядя в сторону, будто сейчас стеснялся того, что не оказал ей должной помощи. – А я просто стоял рядом и смотрел. Понимал, что ее смерть не вернет мне Леону, не вернет мне
А я как наяву увидела этот момент. Бездыханное тело девушки откинулось назад, стало вдруг тяжелым, податливым. Ян, ошарашенный ее словами, но еще не верящий в силу проклятия до конца, осторожно положил ее на диван, выпрямился. Может быть, посмотрел в окно, ожидая прихода Агнии.
Только вот Элена на самом деле прокляла его. В жилах Вышинских течет сильная колдовская кровь.
– Элену, как и Николая и Лизу, похоронили в гробу, затянутом цепями. А вскоре мы с Агнией выяснили, что слова Элены были не просто словами. Однажды на болоте я сильно простудился и заболел. Это было года через четыре после всего произошедшего. Год выдался мрачным, дождливым. Лихоманки свирепствовали, как никогда, и даже Агния не могла с ними справиться. Сколько народу они тогда забрали, страшно сказать. Ни я, ни Агния не смогли никому помочь. Только вот я не умер. Провалялся в бреду почти неделю и выжил. В следующий раз волком уже я попал в капкан. Три дня лежал в лесу, пока Гаёвки не сжалились, не позвали Агнию. У меня была перебита артерия, но я снова не умер. Мы выяснили, что в образе человека я хотя бы старею, а время над волком будто не властно.
Может, и не стоило задавать этот некорректный, неуместный вопрос, но я не могла промолчать:
– А почему ты не попробовал стареть человеком? Чтобы умереть от старости.
– Я был бы просто глубоко старым человеком, не имеющим возможности умереть, – покачал головой Ян. – Это во-первых, а во-вторых… – Он снова замолчал, а потом вдруг улыбнулся новой, неизвестной мне улыбкой. Такой внезапно теплой, что мне показалось, будто от нее по венам потекло топленое молоко. – Агния сказала, что однажды она вернется. Моя Леона. Уж не знаю, кто конкретно из нечисти ей в этом признался. Я рассказал ей о последних словах Элены, она обещала узнать, что это значит, и вернулась с таким вот предсказанием. И я не хотел быть глубоким стариком к тому времени, как снова увижу свою Леону. Она умерла, думая, что я позвал ее на смерть. Я хотел рассказать ей, что все было не так.
И я вдруг поняла. Поняла гораздо больше, чем простое желание оправдать себя. Поняла то, что он хотел сказать мне не словами, а взглядом. Замотала головой, не в силах поверить.
– Нет, Ян. Я не она. Я не Леона.
Он смотрел по-прежнему внимательно, будто силился разглядеть во мне черты своей возлюбленной. А я старалась отгородиться от того факта, что сама успела влюбиться в него. Что может быть хуже, чем влюбиться в человека, который много лет был предан погибшей возлюбленной?
– У тебя ее воспоминания, – сказал он.
– Не все.
– Это дело времени. Ты в усадьбе меньше месяца. Дай себе время. Дай
Я прикрыла глаза, думая о том, что Ян может быть прав. Ведь у меня действительно много воспоминаний Леоны, у меня ее любовь к нему. Может ли быть так, что моя прапра переродилась во мне? Как там правильно сказать? Реинкарнировалась? Если верить в бессмертные души, наверное, такое может случиться.
– Агния была уверена, что однажды это произойдет, – продолжил Ян. – Но не знала, когда именно. Жаль, она не успела увидеть тебя. Наверное, сразу бы поняла. А я вот не понял. Когда встретил тебя на болоте, когда ты сказала, что наследница усадьбы, я был растерян. Думал, что сразу же узнаю свою Леону, почувствую, что это она, но в тебе ничего такого не признал.
