Я вспомнила его разочарованный взгляд там, на болоте, когда он вытащил меня из воды. Вспомнила, как подумала, что не понравилась ему, что он ждал лучших манер от наследницы Вышинских. А он просто сто двадцать лет ждал вместо меня Леону и расстроился, когда понял, что я не она.
– Потом увидел твою сестру, – продолжил Ян. – Внешне она так похожа на Леону, но я снова ничего не почувствовал. Присматривался, прислушивался к собственным ощущениям, думал, может, просто забыл ее за столько лет, может, Юля все-таки она. А потом ты призналась в том, что у тебя воспоминания Леоны. И я все понял.
Я не хотела больше доказывать ему, что он ошибается. Во-первых, сама не была уверена, а во-вторых, видела, что силы у него закончились. Ему пришлось очень много говорить, и как бы он ни бодрился, а потеря такого количества крови не прошла даром. Температура снова росла, речь становилась все медленнее, а капли пота на лбу блестели все ярче.
У меня было еще много вопросов, но я заставила себя отложить их на потом.
– Тебе нужно отдохнуть, – решила я, накрывая его одеялом. – Продолжим после.
Он не стал возражать. Благодарно – и будто бы счастливо – улыбнулся, закрыл глаза и через минуту уже спал крепким сном.
Если поначалу я думала, что оказала Яну всю необходимую помощь и теперь он пойдет на поправку, то я жестоко ошибалась. Должно быть, тот наш откровенный разговор прошел на адреналине, а затем ранение взяло свое. Ян проспал всю ночь, но не проснулся утром. Он был горячим, метался в бреду, и даже укол жаропонижающего не помог. Я не знала, что делать. Он не приходил в себя, не мог помочь мне, подсказать, а своих знаний не хватало. Ох, как же мне было жаль, что Агата не нашла меня раньше и не дождалась, не передала своей науки!
К вечеру я поняла, что надеяться не на что. В Москве я нашла бы какого-нибудь врача, который за определенную сумму, уже выходя из дома, забыл бы, что лечил пациента с пулевым ранением, но здесь, в этой глуши, едва ли можно найти такого. А если можно, то нет никакой уверенности, что он все-таки не сдаст нас милиции. Единственное, что мне оставалось, это обратиться к Вере.
Когда уже стемнело, я вышла из Желтого дома и направилась в деревню, старательно обходя усадьбу стороной. Видела, что в нашем доме ярко светятся окна, но шторы были плотно задернуты, а потому я могла только представить, как Юлька и тетушки пьют чай и обсуждают мой роман с Иваном. Уж наверняка другой темы для них сейчас нет, я ведь не являлась домой со вчерашнего вечера.
В деревне было тихо, но ощущалась невысказанная тревога. Да, новость о том, что охотники подстрелили волка, давно разнеслась по окрестностям, но люди все равно оставались настороже. Ведь если охотники, как собирались, ходили днем на болото, чтобы добить зверя, то никого не нашли. Двери домов были плотно заперты, во дворах после наступления темноты никто не появлялся.
Вера на стук открыла быстро, а увидев меня, почему-то перепугалась.
– Эмилия? Что случилось? Что-то с Кириллом?
Только тогда я поняла, что вместе с Юлькой и тетушками пьет чай и обсуждает меня еще и Кирилл. Если бы что-то понадобилось, мы бы прислали к Вере ее сына, а раз на пороге я, то она вполне справедливо испугалась.
– Все нормально, – поспешила заверить я. – То есть на самом деле я не была дома больше суток, поэтому не знаю, что там происходит. Но мне нужна твоя помощь.
Вера поманила меня за собой, заперла дверь и провела на кухню, где я уже была однажды.
– Что случилось?
Я рассказала ей все. Не во всех подробностях, конечно, основную суть, но по ее глазам видела, что она не удивлена.
– Ты знала? – спросила я в конце.
– Догадывалась, – подтвердила она. – Знала, что Агата что-то прячет в Желтом доме. Она ведь не забрасывала его, ухаживала, порой даже вызывала ремонтников что-то починить. Не из местных мужиков, тайно возила из города. Чтобы, значит, никто ничего не пронюхал. Пока она была жива, я не знала, что находится в Желтом доме. Агата платила достаточно для того, чтобы мы умерили любопытство. Да и не смогли бы туда попасть без нее. Ни мы, ни кто другой. По просьбе Агаты Лесун отводил от Желтого дома любого прохожего, он это умеет мастерски. Сама же Агата периодически туда ходила. После ее смерти к Большому дому стал приходить волк, в котором я опознала волколака, потому и начала подкармливать. Знала, что дикую пищу есть он не станет. Догадалась, что его и прятала Агата. После ее смерти он стал голодать, вот и пришел. А когда после вашего приезда неожиданно выяснилось, что в Желтом доме живет некий Иван, якобы его купивший, я поняла, кто он.
– Почему не сказала сразу? – нахмурилась я.
– Так ведь это не мой секрет, – просто ответила Вера. – В тайны семьи Вышинских я никогда не лезла. Агата говорила, что ты во всем разберешься сама.
Но помощь мне бы определенно не помешала! Впрочем, молчать – право Веры, и я не могла ее осуждать.
– Ты поможешь сейчас?
– Конечно! Веди к нему.
