Это спросила малая Дунечка, внучка тетки Ганны, ее я узнала. Будь на месте тетки Ганны кто-то другой, шикнул бы на дитя и не стал пугать, но тетка Ганна не такая. Напугать дите малое всегда было ее любимым занятиям. Мы с Эленой, будучи еще девочками, старались ей на глаза не попадаться. Уж как отец ее ругал, однажды даже высек, а она не успокаивалась. Если уж нам многое рассказывала, можно было только догадываться, какие истории доставались деревенским детям.
Вот и сейчас наклонилась к Дунечке и зашептала:
– Потому что голодные. Помнишь, бабка Павлина яйца от черных куриц по всей деревне собирала? Сварила их потом, и на болото занесла. Лихоманки их любят. Отправились пировать, а бабка Павлина болото обошла, обереги разложила. И оказались Лихоманки в ловушке. Теперь все лето в лес можно ходить, не боясь, ягоды собирать, хворост. Лихоманки не тронут. Но сунешься в болото – считай, на смерть пришла. Вот Степан и пришел.
Дунечка испуганно закрыла лицо руками, да я и сама поежилась. Вспомнила, как месяц назад бабка Павлина и к нам приходила, яйца просила. У нас в усадьбе есть черные курочки, породистые, отец из-под Минска привез в прошлом году. Я сама слышала, как кухарка к маме ходила, спрашивала, можно ли отдать яйца. Отец бабку Павлину недолюбливал, но мама, знаю, считала по-другому. С отцом никогда не спорила, втихаря делала. Пока Агния еще слаба, и бабка Павлина сгодится. Яйца тогда Павлине отдали. Вот значит, для чего они ей были!
– Но как же Степан оказался на болоте? – спросила я тихонько. – Что ему там делать было?
– А вот этого не знаю, – развела руками тетка Ганна. – Антоша-охотник говорит, следы волков в лесу видел. Давно они тут не появлялись, и вот опять пришли. Может, они Степана на болото и загнали, хотел от волков спастись, да в лапы Лихоманок угодил.
Я пришла в себя, сидя на земле перед кладбищенскими воротами. Вокруг был все тот же солнечный день, в еловой посадке по другую сторону кладбища щебетали птицы, а на самом кладбище, восседая на высоких скрипучих соснах, пялились на меня черными глазами вороны.
Таких долгих видений у меня еще не было. А ведь я старалась не приближаться к болоту! Но это видение было не только длинным, я была как будто… внутри него. Я видела все не со стороны, а глазами той девушки, что пошла с сестрой на чужие похороны. Я в моменте знала то, что знала она. Знала, что у нее есть родители, что отец запретил идти на похороны, что мать втайне от мужа отдала яйца черной курицы местной знахарке, но при этом не знала, как зовут этих родителей. Не знала, как зовут саму девушку. Не знала, но догадывалась…
Леона? Леона Вышинская?
Это ее письма к сестре Агнии я нашла на шкафу Агаты? И судя по содержимому писем и тому, что я увидела сейчас, сначала были похороны Степана-столяра, а затем уже Леона писала об этом Агнии.
Зачем кто-то посылает мне эти видения? Чего хочет? Я не понимала. Потерла руками лицо, окончательно отгоняя морок, поднялась с земли, огляделась. Вокруг никого, кроме меня, ворон и высоких сосен вперемешку с крестами. И все-таки мне надо обойти кладбище. Ведь что-то звало меня туда.
