– И мы будем рады с вами пообедать! – прежде, чем я успела бы что-то сказать, заявила Юлька.
Ничего не попишешь. В конце концов, он спас мне жизнь, я ему обязана. Да и Юлька уже расщебеталась о том, что мы будем безумно рады компании соседа.
Наша помощница по хозяйству и по совместительству святой человек Вера заверила, что будет только рада приготовить обед для всех (а ее и Кирилла я, конечно же, тоже пригласила), и обещала накрыть стол через сорок минут. Этого времени мне хватило бы для изучения некролога хотя бы по верхам, но оставлять Ивана на попечении Юльки было некрасиво и опасно. Я ведь уже решила, что постараюсь держать сестру подальше от него. Вряд ли он причинит ей вред прямо сегодня, но втереться в доверие юной доверчивой дурочке – запросто. Честное слово, дальше этой необъяснимой тревоги я не могла придумать ничего, ни единого развития ситуации, во что страшное их знакомство может вылиться, но игнорировать свои ощущения не стала. Поэтому просто поднялась в комнату, переоделась в другую одежду (эта вся была перепачкана в пыли и паутине, странно, что никто не задал никаких вопросов по этому поводу), спрятала некролог под подушку и спустилась вниз.
Сорок минут до ужина пролетели крайне быстро. За это время мы втроем успели только прогуляться по той части сада, которую Кирилл уже привел в относительный порядок: по крайней мере, очистил все дорожки, чтобы Юлька могла по ним ездить, и обрезал те ветки, что нависали над тропинками и цеплялись за волосы и одежду.
О соседе за это время мы узнали мало. Только то, что он айтишник, приехал в нашу глушь, поскольку работает над каким-то важным проектом, где ему нужны свежие мозги и возможность много думать в тишине и покое. Я хоть и не айтишник, но понимала его желание, порой мне тоже требовалась такая обстановка. Зато о нас он узнал практически все, что хотел. От меня не укрылось, как ловко он задавал нужные вопросы, а моя болтливая сестрица выкладывала все: поведала и о моей профессии, и о моих успехах как в книжном бизнесе, так и в сериальном. Умудрилась даже заикнуться о моем разводе и творческом кризисе, от которого мы сбежали сюда, но тут уж мне пришлось ее перебить. Но гораздо больше, как мне показалось, Ивана интересовала сама Юлька. При любом удобном поводе он переводил разговор на нее, но Юлька не менее ловко возвращалась в русло реки под названием «Эмилия». Я знала, почему: как бы то ни было, Юлька стеснялась своего уродства, считала, что я гораздо счастливее, а потому – интереснее. В другое время я бы нашла как разуверить ее в этом, но сейчас готова была терпеть разговор о себе, только бы Иван не получил лишних сведений о моей сестре.
– Значит, вы хорошо разбираетесь в компьютерах? – перебила я Юльку, когда та уже почти упомянула имя моего мужа и его любовницы в одном предложении. – Может быть, сможете помочь нам с интернетом? Он тут отсутствует как класс, а иногда не помешал бы.
– Увы, – Иван развел руками. – Я не совсем по этой части, сам просил знакомых помочь. И то они несколько месяцев мучались, здесь с ним очень сложно. Значит, вы говорите, что решили остаться тут до конца лета?
Я разочарованно кивнула, но не могла не отметить, что тему своей работы Иван свернул как-то очень быстро, не стал даже вдаваться в подробности, почему именно он не может наладить интернет нам. Неужто на моем пути попался очередной сексист, считающий, что женщина никогда не разберется в машинах, науке и компьютерах, а потому нечего с ними о таком даже говорить? Вадим, мой муж, был из таких. Впрочем, как выяснилось, он вообще был редкостным дерьмом.
Вера накрыла стол в большой столовой, хотя чаще всего, к ее разочарованию, мы предпочитали есть на кухне. Я не понимала смысла беготни с тарелками и приборами, если можно спокойно поесть на кухне, Вера же считала, что столовую для того и придумали, чтобы ужинать там. Очевидно, боясь, что мы посрамим перед соседом фамилию Вышинских, она не стала ничего спрашивать, сама решила накрыть в столовой. И я была рада, что надела платье: пусть столовая выглядела потрепанной, но все еще сохраняла былое величие, и сидеть за длинным столом на стульях с высокими спинками в шортах казалось мне неуместным. Все равно как прийти в театр в джинсах. Вроде и не выгонят, но все вокруг в вечерних платьях, косятся на тебя неодобрительно и шепчутся за спиной. А если я чего-то и не выносила, так это сплетен о моей персоне.
Кирилл Ивана невзлюбил с первого взгляда, что, конечно, было объяснимо, если учесть, какое внимание сосед уделял Юльке. Неприязнь читалась в чуть прищуренных глазах Кирилла, в слишком резком рукопожатии, даже в том, как он поторопился встать за Юлькиной спиной, чтобы помочь ей подъехать к столу. Вроде как стул ей отодвинул. И эту неприязнь, похоже, заметил и Иван. Я видела чуть снисходительную улыбку на его лице, когда он тоже направился к Юльке, но, увидев опередившего его Кирилла, остановился и подошел к моему стулу, за спинку которого я уже взялась самостоятельно.
