Мне о многом хотелось ее спросить, а она, я видела, была готова кое-что рассказать, но из дома показался Кирилл, а рядом с ним ехала в кресле растрепанная Юлька в голубой пижаме. Я вскочила на ноги и направилась к ним, намереваясь не позволить сестре увидеть пострадавшего.
Через пятнадцать минут послышался вой сирены скорой помощи. Зачем включать сирену, когда едешь по кукурузному полю, я не знала, но звуку очень обрадовалась. Мне казалось, что помощь и так ехала слишком долго, а у мужчины были очень тяжелые травмы. Тем не менее, когда по дорожке бежали две пожилые женщины с чемоданчиками, он еще дышал.
Врачи поприветствовали Веру как старую знакомую, склонились над мужчиной. Пока они что-то кололи пострадавшему, накладывали шины на переломанные конечности, из деревни прибежали и первые мужчины. Вместе с Кириллом они отнесли мужчину в карету скорой помощи, и та, снова включив мигалки, умчалась в город.
Настроения были волнительные, местные то и дело строили догадки и теории, обсуждали, что теперь делать и как оградить лес и людей друг от друга. Мужчину опознали: им оказался житель деревни, находившейся по другую сторону леса. До той деревни болото не доходит, поэтому охотников там много. Как он добрался до нашей усадьбы, почему забрел так далеко и где именно на него напал Ламец, оставалось только догадываться. Я обратила внимание, что врачам скорой про это загадочное существо не говорили. Уж если в Степаново к таким суевериям относились со смехом, можно было предположить, что скажут городские врачи.
Как хозяйки поместья, мы с Юлькой – при помощи Веры, конечно – заварили всем чай и сделали бутерброды. Народ разошелся только к обеду, Вера и Кирилл тоже ушли.
Наконец мы с Юлькой остались одни и могли пообедать. В этот раз расположились в столовой, хотя обычно предпочитали есть на террасе. Но сейчас мне было неуютно там и из-за волчьих следов, и из-за случившегося с мужчиной. Пятна крови все еще темнели на дорожке, Кирилл обещал помыть ее вечером. Появилась даже мысль, а точно ли нам стоит проводить здесь все лето? Может, отправить Юльку обратно в Москву? Сама я не уеду, пока не докопаюсь до всех тайн Вышинских, уж больно мне хочется знать, что здесь произошло в 1897 году, кто такая Агата и где похоронена Агния. Юльке в Москве будет лучше. Наши тетушки наверняка с удовольствием переедут к ней на время моего отсутствия, а в конце августа вернутся с раскопок родители.
– Ты с ума сошла? – только и спросила Юлька, когда я поделилась с ней мыслями. – Я не уеду отсюда, мне здесь нравится!
– Здесь опасно. Ты же видишь.
– Эмма. – Юлька поставила чашку на стол, подъехала ко мне и взяла за руку, заглядывая в глаза. – Я буду осторожна, обещаю. Клянусь тщательно проверять окна и двери, не гулять далеко одной даже днем. Только пожалуйста, не выгоняй меня.
Меня словно холодом обдало. Как она вообще могла решить, что я ее… выгоняю? Я же просто забочусь о ее безопасности!
– О моей безопасности всю жизнь все заботятся, – будто обиженно произнесла Юлька. – А мне двадцать один. И если бы не мое уродство, я считалась бы уже взрослой женщиной, способной жить самостоятельно, может быть, даже замуж уже вышла бы и детей родила. И никого бы это не удивило. Но, поскольку я прикована к инвалидному креслу, все считают меня дитем неразумным и заботятся обо мне.
А ведь она была права. Я в двадцать один снимала квартиру и училась в университете, встречалась с парнями, за одного из которых едва не вышла замуж. А вышла всего на три года позже, в двадцать четыре. И уже тогда слышала шуточки в своей адрес про тикающие часики. Юльку же воспринимают как ребенка, и я никогда не смотрела на мир ее глазами, не понимала, что ее это обижает.
– Ладно, – вздохнула я. И, чтобы сгладить неприятную ситуацию, добавила: – Мне и в самом деле пригодится твоя помощь.
– Какая? – мгновенно загорелась Юлька. – Опять с документами?
С документами я, как раз, ее помощи не хотела. Не знаю, в какой момент история Вышинских стала моим личным делом, ведь Юлька тоже Вышинская, и имеет такие же права, как и я, но мне почему-то хотелось самой во всем разобраться. Может быть, из-за воспоминаний Леоны, может, еще почему.
– С реконструкцией, – таинственно улыбаясь, сказала я.
Юлькины глаза вспыхнули огнем предвкушения.
– Реконструкцией? – переспросила она. – Ты все-таки решила восстановить этот дом?
– И дом, и сад, и даже старую конюшню, – кивнула я.
Эта мысль пришла мне в голову еще вчера перед сном. И хоть сегодняшнее утро пошатнуло мою уверенность, я все еще считала, что нужно как минимум составить смету и понять, хватит ли вообще у нас денег на это. К примеру, здесь можно было бы открыть что-то вроде санатория или даже пансионат для пожилых людей. Отгородить болото забором, чтобы никто нечаянно не провалился или на заблудился, чтобы не вошли на территорию дикие животные, чтобы отдыхающие не попали в лапы всякой нечисти. Мне казалось, что это место может иметь потенциал.
