Я наклонилась к нему, убедилась, что он дышит. Поверхностно и часто, но дышит. Пульс тоже показался мне слишком частым, слишком слабым. Даже моих минимальных знаний хватало на то, чтобы понять, что помощь требуется очень срочно. Я вытащила из кармана мобильник, но увы, связи не было. В этом месте никогда не было связи, мне нужно вернуться в дом и подняться на второй этаж, там телефон ловил лучше всего, но было так страшно оставлять пострадавшего. Казалось, как только я уйду, он умрет. Но правда состояла в том, что он умрет, если я срочно не вызову скорую!
Я подскочила на ноги и тут же увидела движение в гостиной. Вера и Кирилл зашли через главный вход, поэтому я их не увидела.
– Вера! – закричала я. – Вера!
Помощница появилась на террасе быстро, должно быть, я кричала слишком громко и испуганно. Я замахала ей руками, и она поняла, что мне нужна помощь. А может, разглядела человека у моих ног.
Следом за ней на улице показался и Кирилл. Вдвоем они бросились ко мне.
– Он пришел из леса, – только и сказала я прежде, чем Вера присела возле мужчины.
В отличие от меня, действовала она быстро и даже, я бы сказала, профессионально. Расстегнула рубашку мужчины, и мы все увидели синее тело, будто кто-то бил несчастного чем-то тяжелым. Только сейчас я обратила внимание на неестественно лежащие руки, словно у сломанной куклы. Когда Кирилл стащил с него сапоги, увидели мы и торчащий обломок кости из правой голени. Как только он мог передвигаться на своих ногах, если они сломаны? Я слышала, что люди в травматическом шоке способны на такое, но видела впервые.
Меня замутило.
– Кто его так? – только и смогла выдавить я.
Вера глянула на меня, но не ответила, повернулась к сыну.
– Беги за помощью.
Я оторвала взгляд от обломка кости и торопливо протянула Кириллу телефон.
– В моей спальне у окна тянет.
Парень взял трубку и, не задавая лишних вопросов, побежал к дому. Вера же, убедившись, что сын больше не смотрит на нас, вытащила из кармана маленький мешочек, пальцами достала из него щепотку каких-то трав и, оттянув другой рукой нижнюю губу мужчины, насыпала эти травы ему в рот.
– Что это? – спросила я.
– Обезболивающее. Сильное. Как наркотик. Ему сейчас очень больно, а от боли люди умирают.
Я кивнула. Захотелось спросить, почему она вытащила мешочек только после того, как Кирилл ушел, но не стала. Сама ведь недавно думала, что мы зря не контролируем Юльку с ее таблетками, ведь когда у тебя постоянно что-то болит, так трудно не переборщить с обезболивающим, а пару раз переборщив, можно не заметить, как привык. Может быть, Вера руководствуется тем же. Кирилл работает физически, наверняка бывали и травмы, и простая усталость. А зная, что у матери есть сильные лекарства, мог и пожелать ими воспользоваться.
– Кто мог с ним такое сделать? – я снова повернулась к пострадавшему. – У него же сломана куча костей.
– Ламец, – сказала Вера.
– Ламец? – повторила я незнакомое слово. Про такого зверя я еще не слышала. – Кто это?
– Он живет в глухом лесу, как Лесун, но гораздо опаснее. Подходит к жертве сзади, крепко-крепко обнимает и ломает все кости, – пояснила Вера. – Душит, пока жертва не умрет. Этому чудом удалось выбраться. Должно быть, Ламец не обрел еще полную силу, Хранительница была хоть и стара, но сильна.
Я покосилась на Веру. Хранительница?
– Ты об Агате? Что она здесь охраняла?
– Равновесие. Между миром живых и миром нечисти. Не все такие добрые, как Сопуха, не все безобидные, как Гаёвки. Бывают и такие, как Ламец, как Лихоманки, а то и еще страшнее. Агата защищала здешние места от их проказ. Большой силой обладала, нечисть ее слушалась. Взамен люди почти не трогают эти места, не осушают болота, не вырубают лес. Но теперь Хранительница мертва, и нечисть начинает нарушать договоренности. Пробуют силу, раздвигают границы.
Мне почему-то хотелось улыбнуться. Казалось, Вера разыгрывает меня, но лицо ее оставалось серьезным. Да и травмы у лежащего передо мной мужчины были слишком красноречивы, чтобы полностью не верить в слова помощницы. Должно быть, именно нападение на охотника и развязало ей язык, ведь раньше она уходила от моих вопросов.
– Но ведь показать силу можете и вы, – сказала я. – Осушите болото, вырубите лес – и они уйдут. Как ушли из других мест.
Я не была уверена в том, что говорю, но это казалось мне логичным: не во всех же местах так сильно верят в нечисть, значит, не везде она живет. И если принять за правду то, что раньше нечисть была более распространена, раз вера в нее была куда глобальнее, то затем что-то заставило ее уйти.
– Не так много осталось в наших краях нетронутых мест, однажды нечисти просто не станет куда уходить, и она начнет бороться за среду обитания. Это приведет к войне, – покачала головой Вера. – И выигравших в ней не будет. В войне никогда не бывает выигравших. Победа есть, а вот выигрыша – нет. Равновесие – лучшее решение.
