Я ушла, а актриса нет. И теперь на всех тусовках я видела бывшего мужа под руку со своей Ариной. А самое главное, сериал стал настолько популярным, что я устала отбиваться от желающих продлить его на второй сезон. Сначала меня просили написать для этого книгу. Потом просто не мешать Вадиму написать сценарий без книги. И если бы не Юлька, я бы сдалась. Сдалась и разрешила бы, только бы от меня отстали. Юлька же твердила, что я имею полное право не хотеть и запретить остальным. Юридически и морально. За морально я переживала больше всего, наверное, потому и сбежала в глушь.
Конечно, ничего этого я Антону Павловичу не сказала. Поставила автограф на телепрограмме в газете, поскольку книг под рукой не имелось, и указала на папку в его руках:
– Что-то важное?
– Не очень много, – признался директор, – но, возможно, вам будет интересно. Что вам известно о ваших родственниках выше вашего прапрадеда по ветви?
– В общем и целом – ничего, – призналась я, почти не солгав. Мои знания были настолько разрозненны, что считать их чем-то полезным я не могла.
– Хорошо, – кивнул Антон Павлович, присаживаясь за стол рядом со мной. Ему досталось старое продавленное кресло, которое, очевидно, предполагалось до посетителей, но в котором давно никто не сидел, если судить по поднявшемуся облачку пыли. – Значит, ваш прапрадед Дмитрий и отец Агаты Олег были родными братьями. Дмитрий – старше, родился в 1892 году, а Олег через три года, девяносто пятом.
Я кивнула, мысленно сопоставляя это с тем, что уже знала. И пока все сходилось. Более того, скорее всего я была права и в предположении, что видения мои принадлежат к 1897 году или около того.
– Их родителями были Михаил Вышинский и его жена Ольга, – продолжал тем временем Антон Павлович. – В семнадцать лет Михаила отправили учиться в Петербург, там он и познакомился с Ольгой. Она принадлежала к роду обедневших дворян, была хорошо образована, но без приданого. Родителям Михаила не очень нравилась такая невестка, все-таки Михаил был продолжателем рода, наследником. Они рассчитывали на лучшую партию для него, но повлиять не могли. Михаил всегда отличался крутым норовом.
– Понятно, – кивнула я. – Значит, Михаил был единственным сыном Вышинских?
– Не совсем. Самую старшую дочь звали Агнией, но о ней мне известно мало. Родилась в 1866 году, и вся ее жизнь прошла незаметно. Честно говоря, мне не удалось даже установить точно, когда именно и где она умерла. Об этом нет точных сведений. Поговаривают, что еще в девичестве от тифа, по другим сведениям, все время она жила скромно в самой усадьбе, почему-то не выйдя замуж.
Не важно, умерла бы она от тифа или еще почему, ее могила была бы в родовой усыпальнице, а ее там нет. Или есть, но по какой-то причине ее имя не внесли в некролог. Что это могла быть за причина, я даже не представляла. Безымянного младенца, скорее всего, родившегося мертвым, внесли, а старшую дочь Вышинских – нет? О ней лишь написала Агата, назвавшись ее именем, но думать, что Агата и была ею, я, простите, никак не могла.
– А не могла она умереть вне усадьбы? – спросила я. – Где-то далеко отсюда? Может быть, во время Первой мировой Вышинские эвакуировали ее?
Антон Павлович внимательно посмотрел на меня, будто догадывался, что мне что-то известно.
– Вышинские не выезжали, – покачал он головой. – Никогда. Ни во время войн, ни во время владения этой землей поляками, ни когда пришла советская власть. Удивительно, но они пережили на своей земле все катаклизмы.
– Ладно, – согласилась я. – Значит, Агния была старшей. А дальше?
– А дальше родился Михаил в 1870 году. Я находил упоминания о том, что был между Агнией и Михаилом еще один ребенок, но никаких сведений о нем нет. Может статься так, что у Екатерины, их матери, просто случился выкидыш на большом сроке или же ребенок родился мертвым.
Я снова отметила про себя, что никаких данных о мертвых младенцах в этот период в некрологе не было. Был один, но после, в 1872 году. Впрочем, возможно, Антон Павлович перепутал очередность.
– После Михаила были еще две девочки Элена и Элеонора. Они родились с разницей в год, 1879 и 1880 году. Были очень похожи между собой, их портреты висели в гостиной Агаты, когда я посещал ее дом. Если еще висят, то вы наверняка их видели. Обе в пышных белых платьях, с высокими прическами и цветами в волосах.
Видела. И действительно отмечала, что девушки похожи между собой, но почему-то не узнала Элену, хотя видела ее в своих воспоминаниях! Может быть, это все-таки не воспоминания? Или они не так точны, как я считала? Или же я вижу Элену в ее обычном обличии, а художник несколько приукрасил? В любом случае, я помнила эти портреты и теперь знала, что это та самая Элена и та самая Элеонора.
– А скажите, Антон Павлович, как называли Элеонору дома? Эля?
