Юлька была со мной согласна и даже вызвалась возглавить безобразие. Чтобы как-то сгладить впечатление от первой половины дня, все оставшееся до ужина время мы искали в плохо работающем интернете контакты фирм и прорабов, которые могли бы взяться за такую сложную работу, созванивались с ними и договаривались о приезде. В городской музей я съезжу и завтра, сегодня же мне хотелось побыть с сестрой и немного отдохнуть от всех тайн.
Вернувшаяся Вера сказала, что в деревне все, конечно, взбудоражены произошедшим, обсуждают, но пока сильно не волнуются. Считают, что мужчина просто забрел в такую глушь, в которую лучше не заходить. Я же видела, что Вера считает иначе, но расспросить ее не могла: Юлька все время была рядом.
Тогда я еще не знала, что беда никогда не приходит одна.
Следующим утром я собралась в город. Сослалась на то, что у нас заканчиваются припасы, и пора бы их пополнить. Это было правдой, поэтому, кроме посещения городского музея, магазин тоже входил в мои планы. Юлька же осталась дома ждать единственного прораба, который накануне высказал заинтересованность в нашем проекте. Он обещал приехать к десяти, и мне пришлось просить Кирилла побыть с Юлькой в это время. Не хотелось, чтобы сестра одна показывала незнакомому мужчине дом и сад.
До города я добралась быстро и, заполучив приличный интернет, легко выяснила, где находится музей. Располагался он в самом центре, в одноэтажном деревянном здании, на котором висела табличка о том, что оно представляет собой безусловную ценность и охраняется государством. На мой взгляд, в таком случае государство должно было бы выделить кое-какие средства хотя бы на крышу, которая грозилась провалиться в одном месте, но что я понимаю в культурных ценностях?
В самом здании было тихо, прохладно, пахло пылью и забвением. Знаете, специфический такой запах дерева, старых тряпок и бумаг. Деревянные половицы натужно поскрипывали под ногами каждый раз, когда я делала шаг, но никто не спешил мне навстречу. Я миновала небольшой коридор, в котором не было ничего, кроме пустого стола посередине, и попала в помещение попросторнее. Одна стена его была огорожена стеклянной перегородкой, за которой две мужские фигуры в тяжелых бушлатах сидели вокруг нарисованного костра. Очевидно, изображали партизан во время войны, поскольку стены вокруг них больше всего напоминали землянку или окопы. В другое время я бы непременно остановилась почитать табличку внизу, но сейчас мне не терпелось найти экскурсовода и узнать больше о семье Вышинских.
Экскурсовода не было ни здесь, ни в соседнем зале, где за стеклянными ограждениями были уже не люди, а газетные вырезки и карты. Обойдя еще два зала и по кругу снова придя к мужчинам в бушлатах, я решила нарушить тишину музея и позвать экскурсовода.
На мой оклик из неприметной двери в самой первой комнате со столом наконец показался мужчина средних лет. Высокий, совершенно лысый, даже без бровей и ресниц, зато в больших круглых очках, он казался мне одновременно чуточку смешным и гораздо больше – опасным. Честное слово, встреть я его в темном переулке, отдала бы все еще до того, как он открыл бы рот. Даже сейчас мне было жутковато, хотя к выходу я была ближе, чем он.
– Добрый день! – справившись с собой, произнесла я. – Где я могу найти экскурсовода?
Мужчина сначала осмотрел меня с ног до головы, будто вообще не ожидал увидеть в музее в рабочие часы хоть какого-то посетителя, а потом сказал внезапно глубоким и приятным голосом, никак не вязавшимся с пугающей внешностью:
– Я экскурсовод. Вы экскурсию хотите?
– Не то чтобы прям экскурсию, но кое-какую информацию получить хотела бы, – призналась я.
Экскурсовода, который, как выяснилось, был одновременно и директором музея, звали Антоном Павловичем.
«Увы, не Чехов», – добавил он с улыбкой, очевидно, устав от повторяющихся шуток.
Ему было уже под шестьдесят лет, тридцать пять из которых он проработал в этом музее. Сначала как обычный экскурсовод, затем занял должность директора. В штате значился еще один экскурсовод, молоденькая девочка, учащаяся на заочном и сейчас уехавшая на сессию, поэтому так и получилось, что в данный момент он был тут один. Но это играло мне на руку: едва ли двадцатилетняя девчушка расскажет так же много, как и тот, кто проработал тут всю жизнь.
Узнав, что мне нужны сведения о Вышинских, Антон Павлович покачал головой:
– Не уверен, что расскажу вам много. Да, Вышинские когда-то были одной из самых богатых семей в нашем краю, но принадлежали скорее к средней шляхте, не магнаты. – Антон Павлович вдруг сделал паузу и внимательно посмотрел на меня: – Вы ведь знаете, в чем разница?
Я, честно говоря, не знала. Догадывалась, это было несложно, но всех тонкостей не различала. Антон Павлович понял все по моему лицу:
