– И что теперь? Как мне… восстановить равновесие?
– Нужно учиться. Ты же видела кабинет Агаты в подвале. Там много книг, много ее записей. Я никогда в них не копалась, даже после ее смерти, даже из любопытства. Но знаю, что там ты найдешь все, что тебе понадобится. Лучше бы, конечно, прежняя Хранительница тебя подготовила, но что уж теперь?
Я вспомнила тяжелые книги, написанные непонятными мне буквами.
– А ты умеешь читать беларусскую латинку? – со страхом уточнила у Веры.
Она мягко улыбнулась, давая понять, что не оставит меня одну наедине с новой ролью.
– Я помогу, – заверила она. – Буду читать и переводить при необходимости. Может, что-то подскажу. Ты научишься, Эмилия, не переживай.
Я не переживала. Должно быть, пока просто не осознала всего, что на меня свалилось. Позже, когда будет время подумать, я непременно испугаюсь. И даже рассмеюсь, решив, что не верю в подобный бред. А потом поверю и расстроюсь, что моя жизнь не будет прежней. Затем обрадуюсь, что в ней появился новый смысл. Книги ведь можно писать и здесь, в темной полесской глуши, не так ли?
Все это наверняка будет потом. Пока же мне не терпелось добраться до кабинета Агаты и взглянуть на него глазами новой Хранительницы.
Как я и полагала, уже через пару часов все, сказанное Верой, стало казаться мне дурной шуткой. Ну какая, к черту, из меня Хранительница? Я родилась и выросла в Москве, немного приду в себя и снова туда вернусь. Мне нужны большие магазины, шумные торговые центры, пробки и загазованный воздух. Круглосуточная доставка еды и вызов врача на дом в любое время суток. Я не могу и не хочу жить на болоте. Я не Шрек, извините!
Тоненький голосок внутри шептал, что мне нравится на болоте, что за две недели, проведенные здесь, я набралась больше сил, чем за месяц на Бали, куда мы однажды ездили с Вадимом после провала одной из книг и моей депрессии из-за этого. Голосок утверждал: все, что сказала Вера, правда. Я ведь сама находила этому подтверждения. Но я не слушала его. По крайней мере, сейчас. Мне нужно время.
Прокрутившись в кровати до часу ночи, я отбросила в сторону одеяло и опустила ноги на пол. Стоит признать, что этой ночью мне не уснуть. В моменты сильного волнения я всегда мучилась бессонницей, порой меня не брали даже снотворные препараты. После того, как мой брак рухнул, я не спала целую неделю, а когда наконец организм сдался, проспала двое суток. Но еще месяц после этого спала урывками, и почти никогда – ночью. А сейчас тоже было из-за чего волноваться, ведь мне предстояло решить, хочу ли я так круто изменить жизнь или нет.
Все тот же голосок внутри твердил, что у меня нет выбора, что я ничего не решаю, но я по-прежнему его не слушала. Набросила на пижаму длинный, до самого пола, кардиган и спустилась вниз. В гостиной было прохладно, вечером я не стала топить камин, а отсутствующее солнце не прогрело большое помещение за день. Зябко ежась, подошла к стеклянной двери, спряталась за шторой, отгородив себя ею от внешнего мира, как в первый вечер. Только если тогда мне казалось, что я будто застряла между миров, то теперь вдруг почувствовала: мой мир там, за тонким стеклом. Мир незнакомый, даже страшный, но такой притягательный. Мир, который знает, кто я, который готов принять меня и, если я буду достаточно сильной, покориться мне, принять мои правила.
Медленно, все еще давая себе время передумать, я протянула руку к ручке двери и открыла ее. В лицо мне дунул легкий ветерок, принес аромат свежего ночного леса, нежных цветов и застойной болотной воды. Я вдохнула полной грудью, сделала шаг вперед. Незнакомый мир принял меня в свои объятия, коснулся тонкими пальцами щеки, пошевелил волосы. Уютной теплотой укрыл босые ноги, скинул кардиган, обещая, что я не замерзну. Как под гипнозом я спускалась с террасы в сад, будто входила в теплую воду. Темнота вокруг меня зашевелилась, принимая различные образы, в которых я узнавала тех, кто ждал меня по эту сторону.
Высокий мощный Лесун, поросший мхом, как старое дерево, смотрел из-под кустистых бровей внимательно, осторожно протягивал ко мне руки-ветки, будто желая потрогать. Толстый неповоротливый Багник моргал жабьими глазами навыкате и ухмылялся, словно давая понять, что знает меня лучше остальных, что уже касался, подглядывал за мной в ванной. Любопытные Гаёвки-сестрицы осторожно подошли ближе, окружили, сплели руки в хороводе. Запели тонко-тонко, и хоть я не понимала слов, но чувствовала, что это приветственная песня. Когда они закончили и расступились, я увидела перед собой настоящую сказку.
Тропинка, уходящая в заросшую часть парка, с двух сторон теперь подсвечивалась многочисленными огоньками светлячков, напоминая взлетную полосу. Только по полосе этой не хотелось бежать, ноги шли медленно, словно специально позволяли мне оглядеться вокруг, не упустить ничего. Светлячки не только сидели в траве, но и крохотными фонариками кружили в воздухе, невидимые струны какого-то музыкального инструмента наполняли воздух волшебной мелодией, а из темноты смотрели на меня необычные существа.
