– Я видел ее однажды, когда она приходила к Олегу, но видел случайно. Нас не представляли друг другу и, как я понял, вообще не хотели, чтобы я знал о ее визите. Я просто случайно вернулся с прогулки раньше. Так и не понял, кто она.
– Она – Хранительница, – сказала я, понимая, что придется объяснить ему, кто такие Хранители в нашей семье. – Только не подумайте, что мы тут на болоте все сумасшедшие…
– Обещаю не думать так как минимум о вас, – улыбнулся Ян.
– Старшие девочки в нашем роду в тридцать лет становятся Хранительницами. С этого возраста они могут видеть и слышать различную нечисть, а нечисть может общаться с ними. Пока Хранительница жива, нечисть не причиняет вреда людям, более того, может делиться знаниями с Хранительницей. Наша бабушка Яся, Ядвига, тоже была Хранительницей. Она готовила Агнию к своей роли с самого детства, обучала ее, знакомила с нечистью, хоть Агния пока и не могла видеть ее. Агния всегда знала, какая роль ей уготована, знала, что никогда не покинет усадьбу, не выйдет замуж и не родит детей, поэтому мы с Эленой заменяли ей их. Агния намного старше нас. Когда мы были маленькими, а Агнию еще не заточили для получения силы и знаний, она любила перед сном рассказывать нам разные истории. В основном это были сказки на основе того, что она узнавала как будущая Хранительница: о прекрасных Зозовках, ленивом Багнике, страшной Лихоманке. А иногда она делилась с нами какими-то своими секретами. Думаю, ей невыносимо было одиночество, а мы все-таки сестры. Она говорила, что помнит, как в детстве, еще до нашего рождения и до рождения Миши, у нее был брат. Помнит, как мама порой катала его в парке в коляске. Куда он потом делся, она не знает. Похорон не помнит. И мы с Эленой ни о каком брате, кроме Миши, никогда не слышали. Я не придавала значения этому, а теперь вот думаю, что, если еще один брат на самом деле был? Просто болел так же, как Олежка. А когда умер, о нем предпочли не вспоминать, но теперь, когда отец знает, что такие случаи в нашей семье повторяются, он и позвал вас.
Ян задумчиво взъерошил волосы, и я невольно залюбовалась этим движением. В нашем доме он всегда появлялся аккуратно причесанным, в выглаженной одежде, а сейчас вот таким, простым, чуточку лохматым, он еще больше мне нравился.
– А вы уверены, что он умер? – задал он неожиданный вопрос.
– Я даже не уверена, что он был! А почему вы думаете, что не умер?
Ян недолго помолчал, а потом признался:
