Ян провел меня в самый дальний коридор, куда я даже в те редкие моменты, когда бывала в этом доме, не заходила. На самом деле в Желтом доме я бывала нечасто. Знаю, что его построила в свое время бабушка Яся, специально для того, чтобы встречаться с нечистью, когда того требовали ее дела Хранительницы. Звать нечисть в дом, где живут маленькие дети – плохая идея, а порой бабушке нужно было проводить с ней много времени. Когда же ее сын, мой отец, унаследовал усадьбу, бабушка и вовсе переселилась в Желтый дом, заявив, что у Большого теперь есть другая хозяйка. Агния, как будущая Хранительница, тоже часто бывала в Желтом доме, но ни мне, ни Элене ходить к ней не разрешалось.
А дом был немаленький, пусть и одноэтажный. В нем насчитывалось не меньше десяти комнат, и те располагались таким запутанным лабиринтом, что, если бы мне пришлось нарисовать план дома, я бы не смогла. Пару лет назад я всерьез увлекалась картографией, читала книги про путешественников, открывающих новые страны и непременно составляющих их карты, даже пробовала сама нарисовать план нашей усадьбы, соблюдая все масштабы. Ходила с линейкой, упросила отца купить мне компас. Но затем мама решила, что такое занятие недостойно благородной девушки, выбросила и линейку, и компас, всучила мне в руки ненавистные пяльцы, на том мое увлечение и закончилось. Так вот нарисовать план усадьбы казалось мне делом гораздо более простым, чем сделать схему Желтого дома.
Ян нашел комнату с первого раза. В какой-то момент мне даже показалось, что он приходил сюда повторно, слишком уж уверенно шел к комнате, неужели можно запомнить путаную дорогу с первого раза, да еще среди ночи?
Коридор, как и говорил Ян, был узким и темным, прятался за неприметной деревянной дверью и заканчивался единственной комнатой с железной на этот раз дверью и большим замком, висевшим просто на ручке. Ян зашел в комнату первым, убедился, что она пуста, и только после этого позволил войти мне.
