Я лишь удивленно приподняла бровь. Похоже, он ранняя пташка. Часы показывали лишь начало седьмого, я сама проснулась лишь потому, что не закрыла на ночь окно (теперь я все чаще забывала это сделать) и была разбужена громкой дракой каких-то пташек. Иван же выглядел бодрым и свежим, будто встал несколько часов назад, облился холодной водой и даже позавтракал.
– Иван, – вместо приветствия сказала я. – Не ожидала вас увидеть.
– Зашел справиться, как вы, – развел руками он, подходя ближе, но останавливаясь у ступенек.
– Прекрасно.
Наверное, надо было пригласить его на кофе, но мне не хотелось проявлять любезность. Он меня, значит, на порог не пускает, а я его кофе угощай? Все исправила появившаяся на пороге Юлька. Не без помощи Кирилла, но она уже научилась понемногу ходить. Держась за стены (от ходунков наотрез отказалась) и на небольшие расстояния, но научилась. На второй этаж не поднималась, конечно, даже просто с террасы не могла спуститься, лестница ей еще не поддавалась, но по дому передвигалась уже без коляски всю первую половину дня. К вечеру сильно уставала и снова садилась в нее.
Иван, увидев медленно вышедшую на террасу Юльку, удивленно приподнял брови, а та расплылась в счастливой улыбке.
– Представляете? – рассмеялась она.
Ее смех мелодичным перезвоном скатился со ступенек, ударился о деревья и вернулся обратно, на лицо упали ярко-желтые солнечные лучи, запутались в рыжих волосах, подсветили кожу блеском. Даже я залюбовалась ею, что уж говорить об Иване.
– Надо же, – широко улыбнулся он. – Поздравляю!
– Это все свежий здешний воздух! – заявила моя сестра. – Знала бы, давным-давно сюда приехала бы, правда, Эмма?
Я лишь кивнула, не став напоминать, что давным-давно мы знать не знали о существовании этой усадьбы. Настроение почему-то испортилось. Кофе показался горьким, утро – слишком прохладным. Еще и этот приперся, будто я его звала.
– Выпьете с нами кофе? – кокетливо улыбаясь, спросила Юлька.
И бесячий сосед согласился. Еще бы не согласиться! Поднялся на террасу, прошел мимо меня, нарочито не глядя, подал Юльке руку, и они вместе скрылись в доме.
Что ж, пожалуй, стоит признать, что я ревную. Я могу сколько угодно называть Ивана бесячим, невоспитанным и прочими нелестными эпитетами, но себе-то могу признаться: он понравился мне еще в первую встречу, когда я тонула в болоте, а он раздумывал, не спасти ли мне жизнь. И мне неприятно смотреть на то, как он флиртует с моей сестрой. После болезненного развода с Вадимом, которого я любила всем сердцем, мне впервые понравился мужчина, и тот отдает предпочтение Юльке.
– Хочешь, мы его накажем?
Тонкий голосок прозвучал в голове и заставил меня подпрыгнуть от неожиданности. Из-за ближайших деревьев вдруг отделились две фигуры и медленно приблизились ко мне. Не подошли, а будто подплыли. Окружили, завели хоровод вокруг. Это были две прекрасные девушки с длинными светлыми волосами, совершенно нагие. Наготу их прикрывали лишь волнистые волосы, и даже мне стало трудно дышать, представляю, как реагируют на них неискушенные мужчины.
Память услужливо подбросила: Зозовки. Прекрасные девы, обитающие в лесу, обольщающие мужчин. Если тем и удается вырваться из их лап и вернуться домой, то покой для них потерян навсегда. Чары Зозовок крепко обвивают их сердце, тянут назад, в лес, в логово прекрасных любовниц. Агата описывала реальный случай, когда наглые девицы вышли из-под ее контроля и успели умертвить трех мужчин, прежде чем она их нашла. Тела несчастных отыскали в лесу лишь тогда, когда Зозовки были жестоко наказаны.
– Подите прочь, – едва слышно прошептала я, а потом, опомнившись, торопливо добавила: – И не смейте к нему приближаться, ясно? Узнаю, что трогали, найду на вас управу.
Зозовки злобно зашипели, разомкнули круг и поплыли обратно к лесу. Я знала, что словам моим они вняли. Может, не испугались, рано им еще меня бояться, они сильнее, но поняли, что однажды я наберу силу и отыщу их.
Иван и Юлька нашлись на кухне. Оба сидели за столом, пили кофе. Юлька рассказывала соседу о том, как однажды утром поднялась на ноги, как училась понемногу ходить все эти дни. Иван слушал внимательно, и даже самый предвзятый наблюдатель не увидел бы ни в поведении его, ни в выражении лица ничего предосудительного, поэтому моя неуместная ревность немного поутихла. Он старше Юльки лет на пятнадцать, и хоть такая разница в возрасте редко становится преградой, тем не менее сейчас в его глазах я видела скорее удивление и радость за нее, чем личную заинтересованность.
– Эмма, а Иван приглашает нас на ужин, – заявила Юлька, когда я вошла в столовую.
Я скептически посмотрела на соседа. Точно ли нас? Возможно, он хотел позвать мою сестру, а та пригласила нас обеих?
– Сегодня вечером, – подтвердил сосед.
– С чего вдруг? – поинтересовалась я, нимало не заботясь, насколько вежливо прозвучит такой вопрос.
Юлька тут же вспыхнула от моей бестактности, зато Иван, похоже, все понял.
