– Чародея из Карна нет в живых, – продолжала я. – Но Ненастье, которое он призывал перед смертью, распространяется сейчас над Пятиморьем. Если заклятие накроет все наши земли, оно станет необратимым, и Пятиморье погибнет.
– Мне ведомы силы, что разрушают эту землю, но я не властен над ними. Прежде я вольно плавал по рекам и морям. Но Чародей из Карна не сумел подчинить меня и приковал к острову цепью, созданной из слов.
– Мы поможем тебе, а ты помоги нам! Ты можешь отвезти нас к Цветущему морю. Там на острове Золотой Розы вокруг Радужного фириаля нужно выложить шесть фириалей, собранных нами по всему Пятиморью. Тогда распустится Золотая Роза в Радужном фириале, а над Пятиморьем засияет радуга, которая разрушит заклятие. И ты снова станешь свободным, как прежде, – сказала я.
Змей раскачивался над нами. Его глаза светились.
– Я хочу помочь вам. Ты – рыцарь, чья душа в блеске меча, и ты – светлое дитя, ваши думы и сердца сейчас отданы Пятиморью. Освободить меня может лишь чудо, так совершите чудо!
– Поединок рыцаря со змеем отменяется, – сказал Элот, наконец-то опустив свой меч. – У нас с собой Кэй-камень. Сила его возрастала с каждым найденным фириалем, и теперь, когда все фириали найдены, его притяжение влечёт нас к острову Золотой Розы. Я надеюсь, оно преодолеет те чары, что удерживают тебя здесь.
С этими словами Элот снял с себя Кэй-камень и надел его на Дэрнэгира. Волшебным образом шнурок пришёлся ему впору. Спустя несколько минут мы уже сидели верхом на Дэрнэгире. Крепко держась за Элота, я уткнулась носом ему в спину. Элот левой рукой ухватился за шнурок Кэй-камня, как за повод, и крикнул:
– Эйин-ошар!
Сверкнула молния. Змей изогнулся, ударил мощным хвостом по волнам и заскользил по морю с головокружительной быстротой. Брызги смешались с потоками дождя, хлынувшего внезапно. Мокрые волосы прилипли к лицу, и я почти ничего не видела.
Вот и скалистый берег Золотой Розы. Мы с Элотом карабкались по мокрым и скользким камням, покрытым мелкой сеткой трещин, словно кожа старого ящера.
Камень-трескун имеет очень коварное свойство: большая, надёжная с виду глыба со временем расслаивается и рассыпается на множество тонких пластинок. Нога, ступившая на такую глыбу, внезапно теряет опору, или рука, ухватившаяся за каменный выступ, вдруг ощущает пустоту.
В небе метались вспышки молний. Многократно отражённое от скал эхо громовых раскатов закладывало уши.
Обычно я не боюсь грозы. И сейчас меня мучил не страх, а что-то другое. Как будто совсем рядом кто-то ненавидел меня всем сердцем и желал, чтобы я не доползла до вершины, сорвалась, сгинула навеки. Меня била дрожь, в глазах плясали тёмные пятна. Как в ущелье Отчаяния, где чья-то злобная воля метала нам вслед молнии. Воздух был напоён густой тёмной яростью.
Элот карабкался первым. Я, стараясь не смотреть вниз, ползла за ним. Мы были на середине пути до вершины, когда Элот вдруг потерял опору. Его нога скользнула по рассыпающейся породе, и он покатился мимо меня вниз, уносимый потоком каменистых скользких чешуек.
Я испуганно вскрикнула, пытаясь оглянуться. Скорее всего, я свалилась бы вслед за Элотом, потому что совсем потеряла голову от страха за него.
Но тут сквозь грохот грома, гуденье ветра, рёв волн и перестук крупных градин, я услышала приказ Элота:
– Не смотри вниз, Ева! Дальше иди одна! Я держусь!
Я знала, что это значит. Он повредил ногу. Вцепился, наверное, обеими руками в какой-нибудь куст.
– Спускайся! Ты сумеешь спуститься?!
Я не услышала ответа.
И полезла наверх, не оборачиваясь и глотая слёзы.
Когда я добралась до вершины, я не слышала уже ничего: ни ливня, хлеставшего с перегоревшего неба, ни грома, который, должно быть, грохотал совсем рядом, ни собственного голоса, издавшего какой-то первобытный клич.
Древний камень, вырванный в давние времена из земли чьей-то неукротимой волей, высился в пяти шагах от меня, как чёрный скорчившийся великан. Сверху на плоской его спине я увидела семь углублений, соединённых лучами, вырезанными на гладкой тёмной поверхности камня, – звезду Розы Ветров. Её центр был центром всего Пятиморья. В этой точке сходились все ветра, все стихии, все силы природы и магии, все нити судеб и событий тянулись отсюда.
Кто-то в давние времена поставил этот камень в самом сердце нашего мира.
Кто-то знал и верил, что мы доберёмся сюда.
Я вынимала из сумки фириаль за фириалем.
Красный фириаль я положила в заполненную дождевой водой лунку, на которую указывал северный луч Розы Ветров. Где-то там, далеко на севере, мой Тармангар.
На северо-востоке Миротарн. Сюда золотистый фириаль.
Луч, указывающий на восток, закончился не лункой, а рельефным изображением чудовища. Там на востоке находилась пустыня Мэдир.
Юго-восток. Там крепость, где мне подарили сушёную рыбу, а Элот избавился от меча Армарагды. Сюда – смарагдовый фириаль.
Юг. Эмминин-Тран. Лазурный фириаль.
Юго-Запад. Город Полумесяц. Вечерний фириаль.
Луч, указывающий на запад, тоже заканчивался резным изображением. В той стороне Рэстрон-Тарт.
