Вечером разразилась гроза. Омытая ливнем палуба скользила под ногами, промокшие канаты застревали в блоках, на парусах выступали темные пятна. Дробный стук капель приглушил крики вахтенных. Мощные удары волн о борта вышибали души у незнакомых с океаном добровольцев. Собаки страшно завыли, будто корабли вот-вот развалятся. Закричали птицы. Забеспокоились овцы, козы, свиньи. Лошади жалобно заржали. Пассажирам требовалось немалое мужество, чтобы не испугаться, не растеряться в возникшем шуме. Моряки подавали солдатам пример, подбадривали слабых спутников. Предстоящая ночь пугала волонтеров. Они часто спрашивали матросов, видны ли паруса соседних каравелл?
В сгустившемся сумраке загорелись сигнальные огни. Дозорные принялись считать корабли.
– Шестнадцать штук! – радостно сообщили адмиралу. – Нам бы ночью не разойтись, Бог даст – днем океан успокоится.
– Будем ждать и молиться, – ответил Колумб.
Гроза прошла стороной. Дождь постепенно утих. На юго-западе небо сверкало молниями. Сильные порывы ветра сменились устойчивым ровным пассатом, разутюжившим свирепые валы, погнавшим волны вслед за грозой, но еще долго океан не успокаивался, обрушивал на эскадру мощные потоки воды. Они били в корпуса, перекатывались по палубам, грозили смыть вещи за борт.
Адмирал не отходил от рулевых. Четверо здоровенных парней с трудом удерживали толстый румпель. У ящика с приборами сидел сжавшийся в комочек юнга. Мальчишка устал, промок до нитки, но не желал раньше смены спускаться в трюм. О выдержке и поразительной работоспособности командующего часто рассказывали моряки. В трудные минуты плавания в присутствии командира подчиненные чувствовали себя увереннее. Христофор часами без отдыха вел флагман по штормовому морю.
В сером предутреннем свете вахтенные заметили паруса соседних каравелл. Господь не дал им потерять друг друга, собрал воедино. Океан заметно слабел, уставал после короткого шторма. Командующий велел отцу Бойлю отслужить благодарственный молебен.
– Я не выйду на палубу, – заявил перепуганный монах, со страхом прислушиваясь к шуму за бортом.
– Служите в трюме! – согласился адмирал.
– У вонючих яслей? – возмутился священник.
– Господу все равно, откуда человек обращается к Нему. Многострадальный Иов плакал и молился в луже нечистот. Чем вы лучше его? – упрекнул Колумб.
Монах затаил обиду, пошел выполнять приказ.
На двадцать первый день удачного плавания неожиданно показались признаки земли. Счастливая новость обрадовала моряков: Антилия встретилась на пути! До Эспаньолы оставалась неделя похода. Желая получить обещанную награду, полагавшуюся самому зоркому участнику экспедиции, люди весь день всматривались вперед, но сушу не обнаружили. Адмирал не сомневался, – флотилия подходит к земле, ждал ее появления с часу на час.
Вечером погода испортилась. Плотные облака закрыли небо, ветер усилился. Сгустившиеся сумерки предвещали темную ночь. Эскадра стремительно летела на запад. Опасаясь наскочить на камни и отмели, Колумб велел взять рифы на парусах, убавить скорость, внимательно смотреть по сторонам. Кормчие предлагали лечь в дрейф до утра, но командующий не хотел терять времени. «Санта-Мария» вела корабли к желанной цели.
Ночью чаще попадались пучки береговой травы, обломки деревьев. Вахтенные команды усилили бдительность, передали предостережение шедшим в кильватере каравеллам. Волонтеры не спали, искали в непроглядной тьме землю. В напряженном ожидании медленно тянулись часы и минуты. Всех волновал вопрос: куда они приплыли? Пилоты утверждали, будто эскадра находится на пять-семь градусов южнее северного побережья Эспаньолы. Здесь можно встретить богатые золотоносные острова, о которых говорили индейцы, или таинственный материк. Короткий срок перехода через океан позволял надеяться на последнее предположение.
Небо на востоке посветлело, на черной глади океана обозначились контуры каравелл. Кренясь под ветром, они не отставали от флагмана. Серый предутренний свет расширил даль за кормой, обозначил широкую полосу горизонта. Там не было земли. Значит, ночью флотилия не прошла мимо нее и сейчас находится на правильном пути. Впереди армады лежала сгущавшаяся по мере приближения к воде темнота. Ожидание достигло предела. Свободные от вахты моряки перешли на полубак, наблюдали за восходом солнца.
Небо слабо порозовело. Волны с пенными гребнями бежали вдоль бортов наперегонки с каравеллами. На западе медленно таяла темная дымка. Робкий свет с неба опускался на воду. Океан становился огромным, без конца и края, как вчера и три дня назад. С марса флагмана раздался взволнованный крик:
– Добрые вести! Земля!
– Где? Где? – послышались голоса.
– Вижу гору впереди судна! – радостно пропел дозорный.
– Земля! Земля! – прокатилось по флагману. – Передайте сеньору адмиралу – мы вышли к земле!
Колумб поднялся на палубу. На западе в сером свете зари прояснялся черный силуэт высокой горы. Это было не облако, не мираж. С каждой минутой очертания земли обретали четкость и глубину.
