«Индейцы называют рыбную ловлю охотой, так как охотятся с помощью рыб. К хвостам гончих рыб привязывают бечевки и опускают их в воду. Они величиной с угря, имеют широкую пасть с множеством присосок, как у каракатиц; охотницы очень дерзкие, как наши хорьки. В воде они сразу присасываются к любой рыбе, не отпускают ее. Можно оторвать их от жертвы, лишь вытащив из воды. В море они выпускают добычу только мертвыми. Эта рыба легкая. Когда она присосется, ее тянут за привязанную к хвосту бечевку, поднимают на поверхность, где отбирают добычу».
Интересно отметить, что жители островов использовали описанный способ ловли рыбы до конца второго тысячелетия. Выпустив рыбу в воду, они подбадривали охотника ласковыми словами, произносили заклинания до тех пор, пока не вытаскивали на поверхность. Считалось, будто от умения заговорить рыбу зависел успех промысла. После удачно выполненного задания, охотника хвалили.
Приятно плыть между Садов Королевы, но порою тяжело. Узкие мелкие протоки разделяли острова. Каравеллы касались днищами грунта, спускали на воду лодки, искали лотом проходы. Иногда острова тесно сходились друг с другом. Корабли двигались, будто по искусственным каналам, прикасаясь реями к кронам деревьев. Один раз более тяжелая «Нинья», водоизмещением в 90 тонн, на несколько часов застряла в иле, пока прилив не снял ее с мели. В лабиринте островов часто меняли направление относительно ветра, задувавшего то справа, то слева, то словно в трубу навстречу каравеллам. Почти каждый вечер до восхода луны бушевали бури, шли ливни с грозами.
На подходе к Кубе «вошли в воды моря, покрытого белыми и зелеными пятнами, поэтому всем мнилось, будто здесь должны быть мели. Но глубина превышала два локтя, – сообщает летописец. – Через семь лиг вступили в белые воды, подобные молочной сыворотке. Затем еще через семь лиг пошла черная, как чернила, вода с глубиною в пять локтей. Этим морем адмирал шел до тех пор, пока не приблизился к Кубе. Изменения цвета воды подвергали моряков в ужас – ничего подобного они не видели, каждый чувствовал страх, опасался гибели».
С большим трудом и невероятным мастерством, удивляющим моряков даже сегодня, адмирал провел корабли через тропические сады на запад вдоль кубинского побережья, вышел на относительно чистую воду. Архипелаг закончился, но мелей и опасных камней не убавилось. Гористый берег Кубы сменился низинами, вместо лабиринта островов появились изобиловавшие отмелями песчаные наносы. Команды судов верповали, вручную перетягивали через проходы корабли. На лодках завозили вперед якоря, бросали на дно и с помощью лебедок проводили судно на десяток саженей, затем повторяли все заново – до глубоких мест.
Однажды индейцы показали Колумбу на запад и сказали:
– Там находится богатый Магон.
– Манги? – произнес Христофор.
– Магон! – повторил голый туземец. – В нем у людей есть хвосты и по этой причине они ходят одетые.
– Что такое Магон? – спросил Микеле командира.
– Юго-восточная часть Катая, описанная знаменитым Марко Поло, – пояснил Колумб.
– Мы подошли к стране Великого хана? – догадался итальянец.
– Да, – промолвил Христофор.
Постепенно поросшие лесом низины сменились болота ми с кус тар ником. У залива Батабано эскадра подплыла к западной оконечности Кубы, растянувшейся на сотни миль к американскому материку. «Непроходимые мангровые заросли окаймляли топкие берега, и эти мангры были так густы, что через них – это слова Адмирала – не могла бы проскочить даже кошка. Миллионы воздушных корней пили соленую воду, запах гнили преследовал корабли. Странное это было море – воды его меняли цвет, то они становились белыми, как молоко, то казались чернее чернил, и это наводило страх на моряков, ведь любое необъяснимое явление суеверным спутникам Колумба мнилось очередной проделкой сатаны. А дело объяснялось просто: быстрые течения выносили с отмелей в море то снежно белый ил, то черный песок»[65].
Посланные вглубь острова разведчики, на месте современной Гаваны, встретили группу индейцев, облаченных до пят в длинные белые одежды. Моряки решили, будто перед ними монахи. Разговора не получилось, хозяева и гости не понимали друг друга. Разведчики рассказали Колумбу о встрече со «священниками». Христофор вспомнил о легендарном пресвитере Иоанне, которого искали португальцы. Весной 1487 года Жуан II отправил к нему Перу ди Ковильяна и Аффонсу ди Пайву. Пайва погиб на пути в Абиссинию. Ковильян, после посещения Индии, нашел «христиан» в Африке, где попал в почетный пожизненный плен. Колумб послал к «пресвитеру Иоанну» (Хуану) послов, они не нашли индейцев в белых рясах. Вскоре Христофор вновь услышал от аборигенов, будто в горах есть на редкость огромная держава с множеством провинций и своим королем, облаченным в белую тунику, которого его подданные считают святым.
