Многие члены флотилии были убеждены, что Куба не материк. Аббат Лусена, человек далекий от моря, не соглашался с мнением командующего. Что тут говорить о Пералонсо Ниньо или братьях Кинтеро, знавших толк в ветрах и течениях, закаленных школой самого Колумба! Они догадывались о характере земли, но не перечили командующему. Только сильные морские течения в западном направлении вдоль кубинских берегов наводили на мысль о возможном проходе в Индийский океан.
Возвращаться в Испанию с таким настроением было нельзя. Фердинанд с Изабеллой не одобрили бы действий Христофора, усомнились в открытии западного пути в Индию, отчего возникли бы непредсказуемые последствия, вплоть до лишения адмирала титулов. Какой он вице-король, если страны до сих пор не открыты и неизвестно, можно ли доплыть до Азии через Атлантический океан? Неудача второго похода наносила удар по авторитету Колумба, тормозила поиски западного пути в Индию.
Португальский опыт освоения африканского побережья выработал правила решения спорных вопросов. Когда на корабле не существовало единого мнения относительно совершенных открытий, капитаны предлагали членам экипажа в письменном виде дать оценку результатов экспедиции. Это было сбором свидетельских показаний с обоснованием тех или иных предположений. По возвращении в Лиссабон специальная комиссия рассматривала документы, принимала окончательное решение. Колумб знал о практике лузитанцев, решил использовать ее, но поступил иначе.
На палубе «Ниньи» объявили общий сбор.
– Пятьдесят дней назад мы вышли в море, – сказал Колумб, – проплыли вдоль Земли Хуана триста тридцать лиг[66], достигли Золотого Херсонеса. Я хотел продолжить плавание, но капитаны и кормчие просили не удаляться от Эспаньолы. Экипажи судов устали от трудного похода, днища каравелл протерлись о грунт, в трюмах заканчивается продовольствие. Офицеры опасаются, что в таком плачевном состоянии мы не дойдем до Индий, не вернемся в Кастилию. Я согласился с их мнением. Перед тем как дать команду возвращаться в Изабеллу, я хочу закрепить наши успехи особым документом, в котором говорится о сделанных открытиях. Текст мемории составил нотариус Фернан де Луна. Он прочтет документ и в соответствии с традицией попросит вас скрепить его подписями.
– Зачем? – не поняли моряки. – В прошлом походе мы не делали этого!
– Так надо! – властно заявил командующий.
Вперед вышел нотариус, развернул свиток, громким голосом произнес:
– Двенадцатого июня тысяча четыреста девяноста четвертого года от Рождества Христова мы приняли решение прекратить поиски страны Великого хана, вернуться на остров Эспаньолу, так как корабли пришли в негодность и заканчивается продовольствие…
Де Луна подробно перечислил открытия, заверил Фердинанда с Изабеллой в том, будто Земля Хуана является частью азиатского материка, «началом Индий и их концом; следуя этой землей, можно посуху дойти до Испании».
Команда парусника слушала нотариуса, удивленно поглядывала на Колумба. Люди не говорили о материке, возражали адмиралу, собиравшемуся отправиться на завоевание Иерусалима. Почему теперь им навязывают странное мнение, не подтвержденное точными географическими открытиями?
– Всякий, кто когда-либо осмелится утверждать противное тому, что здесь значится, – заканчивал чтение де Луна, – уплатит штраф в сумме десяти тысяч мораведи, да будет у него урезан язык, а если недоброе скажет грумент[67] или лицо равного положения, то получит сто плетей и будет лишен языка.
– Это слишком строгое наказание за несогласие с вашим мнением! – возмутились матросы. – Человек не выдержит сотню плетей.
– Такова воля вице-короля, – ответил нотариус.
Тот согласно кивнул.
– Итак, – продолжил Христофор, – каждый из вас под присягой должен заверить меморию. Упорствующих в заблуждении, утверждающих, будто Земля Хуана – остров, ждет суровое наказание!
– Я не подпишу документ, – заявил аббат Лусена.
– Почему?
– Вы ошибаетесь, выдаете желаемое за действительное.
– У вас есть доказательства?
– Нет.
– Тогда почему вы упрекаете меня во лжи?
– Я не виню вас в сознательном обмане. Вероятно, вы верите или хотите верить в мечту, но разве у вас есть неопровержимые свидетельства истинности совершенного открытия? Вы молчите – значит, у вас нет их! В описаниях географов и путешественников Золотой Херсонес не похож на гнилые болота, вдоль которых мы плыли последние дни.
– Они говорили о западном береге полуострова, а мы находимся у восточного, – возразил Колумб.
– Здесь нет материковых птиц и зверей, полноводных рек, высоких гор. Все свидетельствует о том, что мы подошли к западной оконечности острова, – промолвил Лусена.
– Птицы, звери, высокие горы скрываются за низменным берегом, – пояснил адмирал. – Отсюда мы не видим холмов, но это не значит, что они не существуют.
– Надо продолжить плавание и доказать аббату, что мы уткнулись в полуостров, за которым лежат богатые цивилизованные страны, – предложил Микеле.
– Где ты видел, чтобы на одной стороне полуострова жили дикари, а на другой – образованные люди? – спросил священник.
