Косвенным подтверждением моего предположения служит судьба аббата Лусены. Когда Христофор получит средства для третьего похода, он забудет о священнике.
13 июня эскадра вышла из бухты, поплыла на восток. Сильные пассаты преградили путь. Колумб пришел на окраину Кубы с ветрами в корму, теперь они дули в лоб, мешали движению. Каждую милю преодолевали с трудом, прижимались к берегу, где вода скрывала опасные мели. Испанцы чаще останавливались в поисках индейцев, старались завязать меновую торговлю, переждать противные ветры. Из-за восточных пассатов дорога домой казалась в два раза длиннее. Море преподносило сюрпризы.
«Однажды увидели огромные стаи бакланов, летевших со стороны суши. На следующий день показалось столько бабочек, что затмилось небо. Так продолжалось до ночи, когда сильный ливень, сопровождавшийся громом, рассеял их.
Когда покинули землю, где жил святой король (носивший белое одеяние), встретили на пути множество черепах, да притом очень больших. Их было много везде, но особенно часто они встречались на протяжении этих 20 лиг. Порой чудилось, будто море кишит ими. Иногда попадались такие крупные черепахи, что, казалось, кораблям угрожает опасность столкнуться с ними. Так они шли, окруженные черепахами со всех сторон», – замечает лекарь Чанки.
На обратном пути у берегов Кубы чуть не погибло флагманское судно Колумба. Лас Касас со слов младшего сына Христофора описал это драматическое событие:
«Ветры и волны сговорились между собой, желали извести адмирала, нагромоздить беды на беды и несчастья на несчастья, ибо не оставалось ни единого часа для отдыха. В довершение всего ужасный ливень внезапно застиг адмирала. Он был вынужден так поставить корабль, что тот бортом стал погружаться в воду. Лишь с огромным трудом адмирал смог убавить паруса, закинуть наиболее тяжелые якоря. Большое количество воды проникло в трюм, усугубило опасность. Моряки едва справились с водой с помощью насосов, потому что все они были истомлены непрерывными трудами и недоеданием. Они получали по фунту прелых сухарей да глоток вина, лишь иногда им попадалась при удачной ловле рыба».
Говоря о «фунте сухарей и глотке вина», знаменитый историк сгустил краски, но был недалек от истины. До Садов Королевы ползли двадцать пять дней, две недели плелись через лабиринт, неделя потребовалась для перехода на Ямайку. Вот где на самом деле прохудились днища каравелл, разошлись доски у киля. Вода хлынула в трюмы. Днем и ночью моряки качали коромысла помп, затыкали паклей дыры. Люди устали, а командир хотел осмотреть южный берег острова. Ему не перечили. Немного передохнув, отправились в обход Ямайки. Если бы не последний маневр, можно было бы поверить словам Лас Касаса о вынужденном посещении острова из-за встречных ветров, преградивших путь к Эспаньоле. Однако далее испанец сам говорит о том, как адмирал «желал еще многое открыть и узреть, ибо прекрасным казалось все на этом острове». Открывшаяся в кораблях течь вынудила Колумба прервать исследование Ямайки.
Андрес Бернальдес оставил нам интересные этнографические заметки о встреченных на острове индейцах:
«В каноэ касика находился человек, видимо, знаменосец. Он стоял особняком на носу каноэ в одеянии из красивых перьев, подобном парадной тунике, голову его украшал большой плюмаж. Туземец, казавшийся очень красивым, держал в руке белое знамя без изображений.
У двух или трех индейцев лица были разрисованы одинаковым образом, головы венчали похожие на шлемы уборы из перьев. На лбу были прикреплены крупные пластинки величиной с блюдо, одинаково украшенные и разрисованные в одни цвета. Только в плюмажах имелись некоторые различия. В руках они держали "хугете", на которых играли.
Были еще два индейца, расписанные так же, как прочие. Они имели искусно сделанные деревянные трубы, с изящными рисунками, изображениями птиц, вырезанными из совершенно черного очень красивого дерева. Головы индейцев покрывали прелестные шляпы тонкой работы, изготовленные из густых зеленых перьев.
У остальных шести индейцев головные уборы были из белых перьев. Эти люди держались вместе, охраняли касика и все ему принадлежащее.
У правителя на шее висели медные украшения. Медь была с соседнего острова, она называется "гуанин". Медь настолько чиста, что похожа на восьмикаратное золото. Украшения имели форму лилий величиной с блюдо. Их дополняло ожерелье из высоко ценимых здесь мраморных камней. Голова украшалась венцом из мелких красных и зеленых камешков, расположенных в строгом порядке и разделенных белыми камнями более крупного размера. Все это выглядело чрезвычайно красиво. На лбу у касика тоже были украшения, к ушам – прикреплены две большие золотые пластинки с подвесками из очень мелких зеленых камешков. Хотя касик был наг, его чресла украшал пояс в виде гирлянды.
