Христофор уединился в обители, где написал правителям пространное письмо, ждал ответа. Путешествовавшие по старой Кастилии монархи не спешили пригласить адмирала ко двору, с интересом слушали показания его врагов.
Из Кадиса Христофор с частью уцелевших индейцев перебрался в Севилью, поселился в доме скромного приходского священника Андреса Бернальдеса, близкого знакомого Хуана Фонсеки и Диего де Десы. Эти фавориты королей часто навещали Бернальдеса, беседовали с ним. Он имел обширные связи со священниками, придворными, купцами, моряками, университетскими кафедрами.
«Адмирал привез с собой много вещей, – писал добродушный хозяин, – которые в ходу у индейцев: короны, маски, пояса, ожерелья, изделия из хлопка. На них имелись изображения дьявола в образе кота или свиной морды. Были вещи похуже – разные деревянные и тряпичные фигуры. Он захватил с собой короны с крылышками, маски с глазницами, окаймленными золотом. Среди них находилась большая высокая маска, принадлежавшая касику Каонабо. По бокам у нее имелись крылышки, наподобие щитков; огромные глаза, как серебряные блюда, каждый весом в полмарки[71], были вставленные очень ловко диковинным образом. В той стороне маски носят выдающие себя за дьявола. Сдается мне, что там верят в дьявола, ибо язычники индейцы считают сатану своим владыкой».
Город забыл о вице-короле. Никто не устраивал в его честь торжественных приемов, не стремился узнать о новых землях, не нарушал одиночества мореплавателя. Христофор редко выходил из дома, часами беседовал с хозяином о Боге, о своем предназначении, о совершенных открытиях. Бернальдеса интересовало все в жизни постояльца, он увлекался историей, прославился как биограф адмирала. После смерти Христофора Бернальдес утверждал, будто тот был на десять лет старше, чем принято думать. По вечерам они говорили о море, об островах, Земле Хуана (Кубе).
– Земля Хуана – это остров посреди океана, – смело возражал священник мореплавателю. – Если вы проплывете на запад еще тысячу двести лиг
– Вы ошибаетесь! – восклицал Колумб и с жаром доказывал истинность своих слов.
– Вы неправильно подсчитали длину океана, – говорил Бернальдес.
Друзья заново определяли протяженность суши и воды, а когда уставали, рассуждали о тайном смысле Священного писания, о предсказаниях и пророчествах. Эта тема в последние дни особенно занимала Христофора. С возрастом он становился мистиком.
Сомнения в достоверности открытий Колумба возникли сразу после возвращения с острова второй флотилии Торреса. Рассказ о присяге у берегов Кубы вызвал насмешки, а поведение аббата Лусены заслужило одобрения. Успехи и ошибки адмирала породили в стране увлечение географией. Вырос спрос на серьезные книги. Люди рассуждали о материях, пять лет назад казавшихся далекими от жизни.
Задушевные беседы сблизили Колумба с Бернальдесом. Христофор доверил ему дневник последнего плавания.
Через месяц в Севилью прискакал гонец с письмом для адмирала. Королевская чета вежливо «изъявила готовность принять адмирала, когда тот сочтет это для себя удобным, выслушать сообщения о событиях второй экспедиции».
Казалось бы, несмотря на недомогание и боли в пояснице, Христофор немедленно отправится ко двору, но он не торопится, ждет чего-то. Здоровье моряка ослабло, дальняя дорога пугала неприятными последствиями. Укрывшись от жары за толстыми стенами дома, Колумб ведет с Бернальдесом неторопливые беседы, жалуется на самоуправство Фонсеки. Руководитель морского ведомства не щадил самолюбия адмирала, говорил об убытках казны, о плохом управлении колониями, о том, будто пользы от них нет и не будет. В конце разговоров Фонсека намекал Христофору, что новые земли должны управляться из Севильи чиновниками, а должность аделантадо, придуманную для Бартоломео, нужно упразднить. После бесед с Фонсекой Ко лумб возвращался домой униженным человеком, словно нашкодивший мальчишка. Христофор понимал, что епископ вы ражает мнение двора, которое можно преодолеть только с помощью большого количества золота. Адмирал ждал кораблей с Эспаньолы.
29 октября Пералонсо Ниньо приплыл в Кадис с грузом золота и рабов. Надежды Колумба на золотоносные рудники опять не оправдались. Драгоценного металла пришло не так много, как он надеялся получить. Сознавая «вину», Бартоломео выслал в качестве компенсации двести невольников. Он не знал об участи предыдущей партии рабов, хотел помочь брату традиционным способом. Откладывать поездку ко двору было нельзя. Четыре месяца Христофор жил в Испании, но не удосужился явиться на поклон к королевской чете. Адмирал сдал золото Фонсеке, собрался в дорогу.
