Чем занимался в это время Колумб? Сидел в Севилье, ругался с Фонсекой. Что мог сделать архиепископ для адмирала? Ничего. На подготовку экспедиции требовалось четыре миллиона мораведи. Казна дала морскому ведомству половину суммы на приобретение товаров, выплату жалования добровольцам. Откуда взять еще два миллиона? В прошлый раз банкиры легко давали деньги Колумбу. Теперь они получили право снаряжать исследовательские флотилии и, подобно торговому дому Берарди, подумывали о своих кораблях. К зиме чиновники наскребли миллион, но его не хватило для фрахта шести судов. Найм только одного небольшого корабля вместимостью 80–85 тонн стоил 200 тыс. мораведи.
Положение осложнялось просьбой Эспаньолы о помощи. Приплывавшие с острова корабли привозили печальные вести. Люди бежали из колонии. Желающих вернуться на родину было много, а отплывающих в Испанию судов – мало. Приходилось составлять списки очередников. Уезжали в основном старожилы, перенесшие с адмиралом тяготы первых лет. У них возник девиз – «Que Dios lleve me a mi casa!» (Пусть господь вернет меня домой). Покинул Эспаньолу Алонсо де Охеда, за ним последовал будущий первооткрыватель Флориды, Понсе де Леон (если не считать действительным первое плавание Веспуччи). Пералонсо Ниньо получил от Фонсеки заманчивое предложение перейти на службу в морское ведомство. Кормчего Хуана де ла Косу принимали во дворцах, где собирались вложить деньги в торговлю с Индией. Висенте Пинсон часто наведывался в Севилью, беседовал с Фонсекой. Легко догадаться, о чем они говорили. Опальный Франсиско Пинсон зачастил в дома банкиров, встречался с участниками второго плавания Колумба. Перечисленные соратники адмирала моложе его, выглядят крепкими, здоровыми моряками, способными возглавить флотилии. Христофор болен, страдает артритом, спина у него согнулась, тело похудело, резче обозначились черты лица, обрамленные длинными серебряными волосами, в глаза появился лихорадочный блеск, речь адмирала стала неровной. Иногда он отвечал невпопад, будто думал о другом, раздражался, бранился, подозрительно смотрел на людей, часто вспоминал о Боге, молился. В рясе францисканца Колумб походил на погрязшего в монастырских склоках монаха. В глазах знати адмирал проигрывал молодым соперникам, мечтавшим о богатстве и славе.
Адмирал-францисканец – характерный образ великого мореплавателя последних лет его жизни. Ученые говорят о нем, не задумываясь о том: кто позволил Христофору без обряда посвящения надеть священническую одежду? Орден Франциска Ассизского – не простое монашеское братство. Только доминиканцы и францисканцы вмешивались в дела инквизиции, обладали правом проповеди, совершения таинств. Это – церковная элита, внешне отмежевавшаяся от земных благ. Если бы Христофор самовольно надел коричневую рясу, то угодил бы на костер. Церковь не обвиняла моряка в ереси, не требовала снять хламиду. Крупнейшие священники до смерти адмирала поддерживали с ним хорошие отношения. Почему? Мы вновь возвращаемся к загадке Колумба. Посмотрим на нее с религиозной точки зрения.
«Франциск Ассизский (Franciscus Assisiensis) святой (1182–1226), учредитель названного его именем нищенствующего ордена. Он знаменует собой перелом в истории аскетического идеала, а потому и новую эпоху в истории западного монашества и римской курии. Старое монашество в своем отречении от мира возлагало на отдельного монаха обет бедности, но это не помешало монастырям сделаться крупными поземельными собственниками, а аббатам – соперничать в богатстве и роскоши с епископами и князьями. Франциск Ассизский углубил идею бедности: из отрицательного признака отречения от мира он возвел ее в положительный, жизненный идеал, который вытекал из идеи следования примеру бедного Христа.
Вместе с тем Франциск Ассизский преобразил и самое назначение монашества, заменив монаха-отшельника апостолом-миссионером, который, отрекшись внутренне от мира, остается в мире, чтобы среди него призывать людей к миру и покаянию. Старое земледельческое монашество соответствовало аграрному периоду Западной Европы; возникли города с густым населением из богатых и бедных – и к ним-то обратились ученики Франциска Ассизского, проповедуя одним в назидание, другим в утешение "бедное житье" как идеал "евангельского совершенства". Франциск Ассизский имел предшественников. Богатство клира давно вызывало протест как со стороны блюстителей аскетического идеала (Бернард Клервоский), так и со стороны противников клира (Арнольд Брешианский)»[80].
