Перепуганные туземцы отправились на поклон к заморину. Царек считал себя хитрым человеком. Поведение адмирала удивило его, заставило считаться с португальскими требованиями. Тут еще придворные партии затеяли возню между собой, захотели воспользоваться военной мощью европейцев. Первая группа выражала взгляды моплахов, вторая – национальной знати, ущемленной экспансией арабов. Богатые туземцы предложили заморину употребить моряков в качестве противовеса моплахов. Царек заботился о независимости, разделял взгляды феодалов. Моплахи изрядно надоели ему, португальцы казались приверженцами общей религии. Арабы не входили в пагоды, Васко молился в них. Заморин решил изменить отношение к португальцам, дать им свободу действий. В Пандарани отправился нарочный с приказом удовлетворить требования адмирала.
Диогу Диаш мог покинуть факторию, перебраться на флагман, но боялся оставить товары без присмотра. Торговля шла плохо. Туземцы сторонились португальских тканей, моплахи смеялись над низким качеством материй. Адмирал думал, будто неудачи вызваны противоборством скрытых сил, что в другом месте дела пойдут лучше. Он послал властителю письмо с просьбой перенести факторию в Калькутту и не получил ответа. Заморин лавировал между партиями, выгадывал, боялся усилить одну из них.
Прошел месяц. Диогу распродал половину товаров, привезенных в первый день организации фактории. В трюмах кораблей лежало в пять раз больше тканей, железа, меди, изделий ремесленников. Васко забрасывал царька гневными письмами с упреками, будто тот лишает его прибыли, милости короля, просил построить в столице факторию.
В начале июля заморин сдался и в знак примирения послал носильщиков в Пандарани бесплатно доставить португальские товары на центральный рынок Калькутты, но не позволил возвести факторию. Диаш перебрался в столицу, где дела пошли из рук вон плохо. Европейское сукно не конкурировало с арабскими тканями, изделия мастеров оказались ненужными, железо и сталь уступали в прочности восточным металлам. Туземцы соглашались платить низкие цены.
Неудачи в торговле сочетались с политическими просчетами. Моряки объявили языческих богов врагами Иисуса, не посещали пагод, вели себя высокомерно, считали туземцев дикарями, оскорбляли людей, смеялись над верованиями и обычаями индийцев. Моплахи искусно пользовались ошибками врагов, возбуждали в народе негодование, пугали коварством и жестокостью европейцев, грозили великими бедами, настраивали властителя против адмирала, выдумывали небылицы. Это отразилось на делах, к концу месяца фактор распродал лишь незначительную часть товаров.
Португальцы не желали терять время даром, решили вернуться на родину.
Колумб тяжело перенес переход через Атлантику. Он вышел в море с приступами ревматизма. Резкие перепады погоды, ужасный зной, тропические ливни усилили болезнь. От обилия света, солнечных бликов, чрезмерного перенапряжения ухудшилось зрение, воспалились глаза. Христофор мужественно переносил недуги, не показывал слабости окружающим.
1 августа 1498 года эскадра вошла в просторную бухту Эрин. На юге от Тринидада моряки заметили и приняли за остров низкий выступ суши – мыс Бомбеадор южноамериканского материка. Отсюда берег континента опускается за экватор на 1 100 лиг (6600 км) до Магелланова пролива. Тот день следует считать датой открытия Южной Америки. После Веспуччи и Кабота, Колумб третьим увидел новый материк.
Берега залива покрывали прекрасные пальмовые и кедровые леса. Моряки высадились на сушу, совершили прогулку вглубь острова, обнаружили пересекающиеся тропинки, возделанные поля, опустевшие хижины. Спрятавшиеся аборигены не выходили из укрытий. Испанцы осмотрели дома, убогие предметы обихода первобытных людей. На следующий день они набрали пресной воды, продолжили плавание. Полагая, будто корабли находятся между островами, Колумб пошел вдоль Тринидада до юго-западной оконечности песчаного мыса Ареналь. Вечером неподалеку от него флотилия бросила якоря.
Море утомилось. Слабый ветер колыхал приспущенные паруса. Слева от острова в дымке виднелась полоска земли соседнего материка, близко подступавшая к Тринидаду. Справа на севере в мареве теплого воздуха угадывались высокие горы полуострова Пария, вытянутого на восток от Южной Америки к северо-западной оконечности Тринидада. Солнце садилось за материк. Земля и море выглядели пустынными.
Неожиданно к флагману подошла лодка с двадцатью четырьмя молодыми светлокожими индейцами, отличавшимися от жителей Эспаньолы крепкими стройными телами. На голове воинов красовались яркие тюрбаны, повязки из хлопчатой материи прикрывали бедра. Туземцы принадлежали к карибам, но отличались спокойным нравом от аборигенов Малых Антильских островов. В руках они держали луки со стрелами, деревянные щиты, колотушки.
– Заманите дикарей на корабль! – велел адмирал матросам, наблюдая, как лодка осторожно огибала судно.
