Флотилия достигла конца залива, обогнула западный мыс и вновь увидела проход в «Индию». На юго-западе берег скрывался за «островом». С правого борта, со стороны «азиатского материка», лежало безбрежное море. Охеда торжествовал победу, но закрепить ее не успел. Заканчивалось продовольствие, люди устали, просили командира вернуться домой. Посчитав задачи экспедиции осуществленными, в конце лета Охеда велел де ла Косе вести корабли на Эспаньолу. Переход через Карибское море не вызвал затруднений. Эскадра подошла к острову, откуда Веспуччи с радостной вестью отправился в Испанию. 18 октября 1499 года второй кормчий флотилии приплыл в Севилью.
Память о жемчужном острове Маргарита не давала покоя многим участникам третьего плавания Колумба. Вслед за Алонсо де Охедой к полуострову Пария в первых числах июня 1499 года отправился товарищ адмирала, участник трех походов – кормчий Пералонсо Ниньо. Пилот не имел влиятельных покровителей, способных снарядить флотилию, искал «спонсоров» среди банкиров и купцов. Севильский финансист Луис Герра согласился дать денег на фрахт и оснащение корабля. Отправляясь за океан, Пералонсо сильно рисковал. Его успокаивало то, что он хорошо знал дорогу, особенности течений и ветров центральной Атлантики. В качестве помощника и надзирателя за деятельностью пилота в поход отправился брат банкира, Кристобаль Герра. Компаньоны получили у Фонсеки лицензию, поплыли прямо к Маргарите.
Пералонсо вышел из гавани на три недели позже Охеды, но подплыл к заливу Пария значительно раньше соперника. Исследовательские походы с Колумбом наскучили кормчему, он хотел разбогатеть и поэтому перешел на Маргариту, где занялся добычей жемчуга. Пока Охеда изучал берега Суринама, Гвианы, Венесуэлы, северо-восточной части Колумбии, Пералонсо с Кристобалем меняли товары на жемчужины. Обобрав окрестности, они вернулись в Испанию с огромным количеством жемчуга и золотых самородков. Такова официальная версия похода.
Если внимательно сопоставить даты выхода из Севильи (9 июня 1499 года) и возвращения в галисийскую гавань Байону (апрель 1500 года), возникают сомнения в том, будто моряки занимались только сбором драгоценностей. Пералонсо проплавал десять месяцев, из которых на дорогу туда и обратно ушло не больше трех. Трудно поверить, будто испанцы семь месяцев собирали жемчужины в местах, где проплывал Охеда. Я думаю, они первыми пытались пройти вдоль колумбийского побережья на запад и уткнулись в берега Панамы. Вряд ли такой кормчий, как Пералонсо, заметив уходящий на юго-запад берег полуострова, не решился воспользоваться открывшейся дорогой в «Индию».
Теперь пора вспомнить о младшем брате Мартина Пинсона – капитане «Ниньи», разделившим с Колумбом тяготы возвращения домой. Мы не знаем, как выглядели Алонсо де Охеда и Пералонсо Ниньо, но с долей определенности можем говорить о внешних чертах Висенте Яньеса Пинсона. Он имел стройное тело, продолговатое лицо с широким лбом и крупным носом, чуть выступавший подбородок. Темные глаза делали его привлекательным. Характерные для эпохи Возрождения густые длинные волосы дополняли портрет. Висенте походил на художника или поэта, имел тонкие руки с красивыми пальцами. Он внимательно следил за открытиями в Новом Свете, мечтал возглавить экспедицию. Висенте долго вел переговоры с Фонсекой (сказалась семейная привычка тщательно оговаривать мелочи, умело торговаться из-за прибыли), закончившиеся подписанием капитуляции.
Последователи Колумба не приобретали звонких титулов и высоких должностей. Корона использовала английскую систему расчетов с мореплавателями, давала им часть добычи. Джон Кабот по патенту 1495 года не получал дворянского звания, зато 75 % прибыли оставлял себе, освобождался от таможенных сборов и пошлин. Фердинанд с Изабеллой урезали долю первооткрывателя до 16 %. На таких условиях плавали Алонсо де Охеда и Пералонсо Ниньо. Висенте Пинсон выторговал себе 20 % – вдвое больше, чем получал Христофор Колумб. Постепенно «заработок» испанских капитанов поднимется до 50 % и начнет сползать вниз.
