Короткая буря, изрядно потрепавшая корабли Колумба, явилась хорошим испытанием надежности судов и мастерства экипажей. С такими моряками Христофор мог смело отправиться на поиски пролива, но что делать с «небезупречным кораблем», как он называл «Сантьяго»? Взять с собой или бросить на острове? Каравелла справилась с ураганом, замены ей не было. Отказаться от «Сантьяго» – значило лишиться части продовольствия и снаряжения, подвергнуть экспедицию значительному риску. Моряки понимали, что лучше иметь в запасе худой корабль и по мере опустошения трюмов, старения такелажа, истощения силы команд сжечь его.
С 3 по 10 июля 1502 года в пятидесяти милях от Санто-Доминго флотилия готовилась к походу. Надеяться на помощь командора не приходилось. Армада Ованды и эскадра Колумба рассматривались монархами как составные части инструмента колонизации Индии, обязывались помогать друг другу, а на деле превратились в соперников, словно принадлежали разным государствам. Впрочем, после гибели девятнадцати кораблей и пятисот человек, правитель Эспаньолы вряд ли мог помочь адмиралу. Его каравеллы и люди были в ужасном состоянии.
Колонисты упрекали командора за то, что не воспользовался советом адмирала. Овандо не простит Колумбу чудесного избавления от шторма, станет его врагом. Если бы Христофор узнал об ожидавших его мучениях, то переломил свою гордыню, заручился поддержкой тупого чиновника. Людям неведомы пути Господни. Колумб мнил себя пророком, но не обладал даром предвидения.
От Эспаньолы флотилия взяла курс на Ямайку и в середине месяца подошла к земле. В прошлое плавание Христофор не завершил исследование острова, однако, не пожелал тратить дни на посещения бедных деревень, обогнул его с юга, устремился на север в сторону Кубы. Существует мнение, будто течение отнесло эскадру к Садам Королевы. Если предположить, будто Колумб хотел продолжить плавание вдоль Золотого Херсонеса (юго-западной оконечности Кубы), выбор направления вполне оправдан.
Попутное течение сменилось на противоположное, задули встречные ветры. Корабли застряли на месте. И все же они пробивались на север в исследованные области. Целую неделю эскадра боролась с непогодой, преодолевала за сутки по двадцать миль. Затем ветер отбросил каравеллы к необитаемым островам Малые Кайманы и острову Сосен (Пинос). Отсюда рукой подать до Кубы, но вдруг эскадра сделала непонятный маневр, перечеркнувший двухнедельное плавание. Адмирал развернул корабли на юго-запад, пошел к экватору через Карибское море.
Если первую половину пути можно объяснить влиянием ветров и течений, хотя это довольно спорно, то вторая часть маршрута выбрана сознательно. Почему Колумб вместо севера поплыл на юг?
У меня есть два объяснения. Первое возникло по аналогии с португальскими плаваниями вокруг мыса Доброй Надежды. Осваивая африканский континент, лузитанцы заметили, что огибать южную точку материка удобнее не вдоль берега, а далеко уйдя в океан на юго-запад. Недельная борьба с непогодой, изматывающие нервы и силы команд бесконечные лавировки, вынудили Христофора правым галсом миновать неудобную зону, приблизиться с юга к Золотому Херсонесу. Неплохая идея, но мне нравится другое предположение.
В конце второго похода Колумб взял клятву со спутников, будто они достигли предела Азии. Низменные заболоченные берега западной оконечности Кубы не походили на заросший тропическими лесами Малаккский полуостров. Все видели, что суша скоро кончится, а до экватора, где лежал крайний мыс Золотого Херсонеса, насчитывалось двадцать градусов. Отсюда следовал вывод: корабли шли мимо острова. Догадывался ли о том адмирал? Христофор лучше кормчих и аббата Луссены знал географию. Трудно предположить, будто он не замечал ошибок. Резкий поворот на юг обусловлен намерением повторить опыт португальцев и желанием достичь крайней точки Азии без блуждания по мелям прибрежных вод. Адмирал подстраховывал себя на случай, если «материк» окажется островом и придется спускаться на юго-запад к настоящему Золотому Херсонесу.
