5 октября корабли покинули бухту и через несколько дней вступили в архипелаг на границе Коста-Рики и Панамы (Верагуа). Пустоты между островами вели на запад. Обрадованные моряки устремились к Индийскому океану и очутились в широкой бухте, названной Адмиралтейским заливом. На берегу их встретили туземцы с тяжелыми золотыми дисками на груди. Это успокоило разочаровавшихся испанцев, они занялись обменом, собрали за бесценок груды золота.
Индейцы дополнили мнение Колумба о богатстве Сигуаре, поведали о великой реке в десяти днях пути от нее. Христофор решил, будто они говорили о Ганге.
«Во всех местах, которые я посещал, – писал он в Испанию, – я убеждался в правильности услышанного. Это укрепляло меня во мнении, что есть область Сигуаре, судя по описаниям индейцев, лежащая на западе в девяти днях нашего пути. Они утверждают, будто там золото без счета, люди носят массивные коралловые браслеты на руках и ногах, покрывают мозаикой из коралла столы, стулья, шкатулки… Им знаком перец. В Сигуаре в обычаях ярмарки и рынки. Об этом говорили здешние индейцы и показывали, каким способом ведется меновой торг. Они сообщили, что в той стране на кораблях имеются бомбарды, стрелы, луки, мечи, кирасы. Люди ходят одетыми, владеют красивыми домами. У них есть используемые для войны лошади. Многие жители носят богатые одеяния. Индейцы передали, что Сигуаре омывается морем, а в десяти днях пути от нее протекает Ганг. Я думаю, Сигуаре находится по отношению к Верагуа в таком положении, как Тортосса к Фуэнтаррабии или Пиза к Венеции».
От Адмиралтейского залива берег Панамы (Верагуа) под прямым углом поворачивает на восток, образует огромный залив Чирики. В представлении Колумба ему следовало повернуть на запад, ведь флотилия огибала последний участок «Малаккского полуострова». Несоответствие широты в десять градусов не смущало Христофора. Древние географы могли ошибиться, указать неточные координаты Золотого Херсонеса. И все же что-то тревожило адмирала, но он уверял соратников, будто впереди есть пролив. После десятидневного отдыха в бухте, во время которого команда азартно гонялась за золотом и женщинами, корабли вопреки здравому смыслу двинулись на северо-восток.
Читая письма Колумба, удивляешься наивности великого человека, легкости подачи желаемого за действительность.
Когда Христофор расспрашивал туземцев о Сигуаре, пленный лоцман и переводчик плыл домой на север в Гондурасский залив. Колумб отпустил его за ненадобностью. Мореход не знал вод Панамского перешейка. Разговор испанца с американцами был набором жестов, сопровождавшихся непонятными словами. Собеседники чертили планы на песке, раскладывали палочки, камешки, раковины, изображали последовательность островов. Услышав знакомые слова, они кивали головами, дополняли своими познаниями и воображением. Так у жителей Сигуаре появились пушки, лошади, кирасы, прочие вещи европейцев, хотя, вероятно, легенды о богатой и могущественной стране имели реальную основу, отражали впечатления индейцев от крупных мексиканских городов. Сложность общения между людьми заключалась в том, что соседние племена не понимали друг друга. Индейские переводчики с Эспаньолы не знали материковых языков. Колумб сам беседовал с аборигенами, поэтому Сигуаре показалась ему Сиампой (Китаем), река в десяти днях пути от нее – Гангом.
Адмирал учитывал сделанные открытия, «подправлял» знания предшественников о географии Земли. Золотой Херсонес виделся ему похожим на Пиренейский или Апеннинский полуострова.
Чтобы разобраться в письме Колумба, позволим Я. Свету прокомментировать его:
«Итак, все прояснилось: индейцы подтвердили предположение адмирала, – открыт полуостров, а за ним должны лежать земли, орошаемые рекой Гангом. И в подтверждение этого вывода следует ссылка на Птолемея и Марина Тирского, подкрепленная весьма хитрыми выкладками. В 1494 году в кубинском плавании я прошел, отмечает адмирал, на запад к пределу девяти часов. Предел девяти часов – это 135-й градус западной долготы (фактически адмирал тогда дошел всего лишь до 84-го градуса западной долготы). И птолемеевская Каттигара, город, лежащий на рубеже запада и востока, напротив Золотого Херсонеса, по расчетам адмирала, должна была располагаться примерно в 150 градусах к западу от Португалии (снова натяжка – у Птолемея Каттигара лежала в 175 градусах к западу от Лузитании). А коли так, то стоит только пересечь ново-обретенный полуостров, и экспедиция окажется у стен Каттигары, а оттуда уже рукой подать до Золотого Херсонеса и устья Ганга. Примечательно, что адмирал, который прежде предпочитал Птолемею Марина Тирского, теперь изменил своему бывшему кумиру. В рамки чересчур узкого Единого Океана Марина Тирского уже не вмещалось все то водное пространство, которое многократно пересекал в своих плаваниях адмирал.
