– Людей, – промолвил пожилой моряк.
– Сколько человек?
– Три сотни паломников, посетивших святые места.
– Мусульман?
– Да.
– Какие грузы на корабле?
– Арабские шелка, дамасская сталь, венецианская парча, цветное стекло…
– Хорошая добыча! – обрадовались матросы.
– Снимите груз и сожгите корабль! – велел командир.
– Что делать с людьми?
– Аллах позаботится о них.
– Утопить?
– Они погибнут вместе с судном.
– Там женщины и дети, – заступился за индийцев арабский капитан. – Помилуй их!
– Всех сжечь! – сверкнул глазами адмирал.
– За что?
– За смерть наших людей.
– Мы никого не убили, – оправдывался моряк.
– У меня свои счеты с заморином Калькутты! – оборвал его Васко.
– Разве это справедливо? – упрекнул араб.
– Бросьте пленника в огонь! – приказал адмирал.
– Тебе не нужен лоцман? – спросили кормчие.
– Нет.
Португальцы ограбили судно, взяли вещи у паломников, запалили палубные надстройки. Клубы дыма поднялись в лазоревое небо. Мужчины прыгнули в волны, поплыли к кораблям.
– Стреляйте, топите рабов! – скомандовал да Гама.
Засвистели дротики арбалетов, грохнули аркебузы. Раненые люди закричали от боли, пошли ко дну. Столпившиеся у бортов паломники в отчаянии смотрели на смерть единоверцев, молили о помощи.
– Спустите лодку на воду! Я прослежу, чтобы никто не спасся, – распорядился адмирал.
Он сел в шлюпку, поплыл с солдатами к разгоравшемуся кораблю. Навстречу спешили туземцы. Португальцы расстреливали их, рубили мечами, протыкали копьями. К командующему подошли лодки с каравелл. Началось избиение беззащитных людей. Адмирал наслаждался побоищем.
Паломники в панике метались по горевшему судну. Жуткие вопли слышались отовсюду, треск сухого дерева смешивался с криками отчаяния. Васко спокойно созерцал трагедию, указывал солдатам на незамеченных в море индийцев. Португальцы никого не жалели, будто несчастные люди были виновны в гибели моряков Кабрала. Но даже это не могло служить причиной безжалостного уничтожения мусульман. Калькутта десятикратно заплатила за жизнь фактора Айриша Коррейа и пятидесяти христиан.
Арабское судно превратилось в горящий факел. Столб дыма и огня взметнулся в небо. Черный пепел ветром уносило к далекому берегу. Среди обломков корабля, ящиков, досок плавали уцелевшие паломники. Португальцы окружили костер, охотились на мужчин, женщин, детей.
Убедившись в гибели иноверцев, командующий возвратился на флагман.
– Зачем ты сделал это? – укорили друзья.
– Чтобы арабские корабли не плавали в Индийском океане, – мрачно произнес адмирал.
15 октября 1502 года, когда Колумб отдыхал в гавани Чирики, в Лиссабон возвратился Америго Веспуччи, возглавивший у берегов Бразилии португальскую экспедицию. Открытие итальянца подтвердило предположение о существовании в Атлантике огромной суши.
Остров Святого Креста оказался материком, опускающимся в полярные широты. Географы нанесли на карты очертания восточных берегов Южной Америки, соединили с рисунками северных экспедиций Каботов и Кортериалов, добавили «секретные» сведения испанских кормчих о плаваниях у экватора, обозначенные на сводной карте Хуана де ла Косы, а также показания Веспуччи о первом плавании от Гондурасского залива до залива Святого Лаврентия. Получилась изогнутая линия с пробелом в том месте, где путешествовал Колумб, мало похожая на очертания азиатского материка. Вывод напрашивался сам собой, но сделали его не сразу. Атлантика считалась океаном трех континентов: Азии, Африки, Европы. Традиционное мнение о размерах Земли мешало сделать последний шаг в признании на планете неизвестного материка. Для Веспуччи сделали исключение: робко объявили Бразилию материком, расположенным на юге от Азии, и назвали Землею Святого Креста. Отсюда следовал вывод, подтверждающий мнение Христофора, – между Индией и Бразилией у экватора есть пролив. Десять градусов неизвестного пространства заинтересовали космографов.
На самом деле белое пятно, правильнее сказать – линия, была значительно меньше. С юга ее уже исследовал Бастидас, с севера спускался Колумб. Требовалось последнее усилие, чтобы найти проход или соединить очертания материков.
2 ноября Христофор вошел в удобную гавань восточного края залива Чирики. Как в молодые годы, когда каждый остров казался ему краше предыдущего, красивые лесистые берега восхитили Колумба, он назвал бухту Пуэрто-Белью (Прекрасной гаванью). Это место станет процветающим торговым центром, началом пути через Панамский перешеек. Из Пуэрто-Белью и рядом лежащую гавань испанцы будут вывозить в Европу перуанские богатства. Она сохранит название до наших дней.
Через неделю Христофор обнаружил вторую бухту в самом узком месте перешейка, в тридцати двух милях от Тихого океана, и назвал ее Провиантской. Следующее поколение моряков переименует бухту в порт Номбре-де-Дьос (гавань Господнего Имени). Сюда из Перу на вьючных животных и плечах носильщиков будут доставлять золото и серебро, чтобы на галлионах перевезти в Кастилию.
