Из гавани Господнего Имени флотилия двинулась на восток. Внезапно налетевшая буря задержала корабли, заставила искать укрытие. В конце месяца эскадра спряталась от непогоды в неудобной бухте, оскорбительно прозванной «Отхожим местом», провела в ней две недели.
Индейцы враждебно встретили гостей. Из-за женщин вспыхивали ссоры. По берегу ползали аллигаторы. Колумб знал, что в Индии водятся крокодилы. Обилие мерзких тварей убеждало его в том, будто он почти достиг цели. Восточный ветер не прекращался, встречная волна препятствовала плаванию. На совете офицеры решили вернуться в Пуэрто-Белью, дождаться удобных муссонов. Корабли вышли из бухты, понеслись на попутном ветре на запад. Пятого декабря они кинули якоря в красивейшей бухте. На следующий день подул западный ветер. Эскадра с той же скоростью устремилась назад к Отхожему месту.
«Панамские берега, подобно гондурасским, вытянуты в широком направлении, и здешнее приморье подобно аэродинамической трубе, через которую сама природа гонит мощные струи пассатных ветров. Восточные пассаты дули прямо в нос кораблям, и продвигаться вперед против этих упорных ветров было мучительно трудно. Целый месяц корабли лавировали на участке между Пуэрто-Белью и устьем реки Чагрес, пятясь подобно ракам и изредка наверстывая потерянные мили, и все это время свирепствовали сильные бури»[104].
Конец 1502 года явился самым трудным в жизни мореплавателя.
«Опасности сменяли одна другую. Вода, ветер, молния – все пришло в движение. Казалось, что берег представлял собой единственный утес, затопленный взбунтовавшимся морем. С мрачных небес непрерывно устремлялись на землю потоки дождя. Нигде не было спасения. По три дня корабли теряли друг друга из виду. Однажды они попали в центр смерча. Страшный вихрь со свистом образовал огромную воронку вокруг кораблей. Колумб пытался усмирить его, держа Библию в руках. Своей шпагой он рассекал воздух и чертил ею большой крест и круг, охватывающий всю флотилию. Не начал ли он сам верить в свои сверхъестественные силы? Во всяком случае, прошли два спокойных дня. Но корабли были окружены целой стаей акул. Очевидно, сама природа защищала золото Верагуа. Дневной рацион был слишком скудным, и люди, собрав свои последние силы, бросали гарпуны налево и направо, чтобы вытащить на борт окровавленные куски акульего мяса. К счастью, затишье позволило пожарить его. За этим пиршеством они немного отдохнули. Корабли, связанные друг с другом канатами, медленно пробирались сквозь кровавую воду, сверкающую от плавников раненых и умирающих бестий, плотным кольцом окружавших корабли. Жадность охватила людей, вдруг освободившихся от невероятного напряжения, продолжавшегося несколько недель. Сухари прогнили, но из них варили кашу и ели ее ночью, чтобы не видеть червей»[105].
Автор приведенного отрывка допустил неточность в описании охоты на акул. Удалось поймать пять штук. Невелик улов на сто пятьдесят человек! Сын адмирала сообщил о голоде на кораблях: «От жары и сырости сухари набрали в себя столько червей, что, Бог тому свидетель, люди ночью тайком пожирали кишащее червями сухарное крошево. Некоторые так притерпелись к червям, что не выбрасывали их, ибо было не до брезгливости, – избавляясь от червей, они лишались ужина». Колумб писал королевской чете: «Утратив надежду выжить, я был девять дней словно потерянный. Никому еще не доводилось видеть такое море – бурное, грозное, вздымающееся, покрытое пеной. Ветер не позволял идти вперед или пристать к какому-нибудь выступу суши. Я задержался на некоторое время в море цвета крови, кипевшем, словно в котле на большом огне. Никогда я не видел столь грозного неба. День и ночь море и небо пылали, как горн. Молнии извергали пламя с такой силой, что я удивлялся, как уцелели мачты и паруса? Молнии сверкали так ярко и были так ужасны, что все думали: корабли пойдут ко дну. Небеса непрерывно источали воду. Это казалось не дождем, а истинным потопом. Желая избавиться от мучений, утомленные люди грезили о смерти. Дважды мы теряли корабли, лишались парусов; лодки, якоря, канаты были оголены».
За месяц блужданий у Верагуа каравеллы преодолели 160 миль. В первых числах декабря флотилия вышла к Дарьенскому заливу и у мыса Сан-Блас закончила поиски пролива. С юга Панамский перешеек уже исследовал Родриго Бастидас. Белое пятно на карте между «Азией» и Землей Святого Креста (Южной Америкой) обрело изломанную линию, непохожую на восточный берег Малаккского полуострова.
