«Индейцы провели их на высокий холм, и, указывая на окружающую местность, сказали, что золото есть повсюду и что рудники лежат на западе, на расстоянии двадцатидневных переходов, перечислили названия всех городов и селений, сообщили, в какой стороне их много, и в какой мало. Затем я узнал, как Кибиан велел индейцам показать нам только далекие рудники, принадлежащие его противнику, меж тем в его собственном селении любой человек мог собрать за десять дней такое количество золота, которое едва ли унес ребенок».
Обилие золота в Верагуа навело Христофора на мысль, будто здесь находились знаменитые копи царя Соломона, легендарная страна Офир, откуда корабли привозили в Израиль груды драгоценного металла. Это утверждение вызывает у меня усмешку, но далее в послании к монархам Колумб заявил такое, над чем нужно хорошо подумать.
«Иерусалим и гора Сион должны быть восстановлены рукой христианина, – в сотый раз говорит Колумб и подтверждает свою мысль ссылкой на Библию, – Бог поведал о том устами пророка в четырнадцатом псалме». Я перечитал Псалтирь и не нашел указания или хотя бы намека на христианина, но зато в ней дан образ человека, похожего на того, каким представляет себя Христофор в письмах к Фердинанду и Изабелле:
Далее в письме Колумба следует удивительное замечание: «Аббат Хоаким полагает, что этот человек будет родом из Испании». Уж ни о себе ли говорит адмирал?! Уже много лет он мечтает освободить Гроб Господень, уговаривает хозяев Испании позволить ему организовать Крестовый поход. Он нашел в Верагуа средства на оснащение армии и флота, остался последний шаг. Можно предположить, будто Христофор готов отдать лавры победителя королю – «человеку родом из Испании», но он никогда не звал его в Иерусалим. Вот вам еще одна загадка Колумба!
Узнав дорогу к рудникам, испанцы повадились ходить за золотом. По пути они навещали селения, приставали к женщинам. Поведение солдат раздражало мужчин, вызывало мелкие стычки. Индейцы приняли моряков как гостей, но когда узнали, что они намерены поселиться на берегу, выразили недовольство. Обилие драгоценного металла навело Колумба на мысль построить на Белене крепость, посадить в ней с полсотни человек, а самому привезти из Кастилии тысячи колонистов.
– Кого ты назначишь комендантом форта? – спросил Бартоломео.
– Тебя, – ответил Христофор. – Здесь будет труднее, чем на Эспаньоле, но ты справишься с туземцами и своеволием солдат.
– Ты выбрал место?
– Завтра я покажу его.
– Кто останется со мною?
– Добровольцы.
– А если люди не захотят рисковать?
– Плавание через океан на прогнивших судах опаснее жизни на берегу.
– Ты уведешь все корабли?
– Я дам вам «Гальегу» для прибрежных плаваний. Будь осторожным, не погуби ее!
– Нам нужны продовольствие, товары для обмена, оружие, порох, мечи, кирасы… – перечислил Бартоломео.
– Вы все получите.
– Когда ты собираешься уйти в Кастилию?
– В середине марта. Надо успеть возвести крепость до конца сезона дождей.
– Завтра начнем строить форт, – решил Бартоломео.
– Подбери надежных людей! – посоветовал Христофор.
– Я позабочусь о том, – пообещал брат.
На следующий день адмирал собрал экипаж, объявил о своем намерении. Авторитет Бартоломео был достаточно велик, моряки пожелали разделить с ним ожидание возвращения Христофора. Аделантадо славился твердым характером, упорством в достижении цели, завидной физической выносливостью, позволявшей совершать далекие переходы по расползавшейся от сырости земле, переправляться через реку несколько раз в день. Он провел плавание на плохом корабле, где наравне со всеми откачивал воду из трюма, чинил пробоины и паруса, стоял у руля, сменял вахтенных.
