Кибиан ждал, разглядывал подарок. Испанец одел себе на руку кольцо, а второе протянул туземцу. Тот нерешительно взял цепь, повторил движения гостя. Диего защелкнул запор на запястье касика. Затем подозвал командовавшего воинами старейшину, надел ему на руку свой конец цепи. Индейцы не поняли, зачем это нужно, но блеск металла завораживал их, восхищал непривычной красотой. Диего вынул из сумки пару наручников, сковал двух вождей, поставил рядом с касиком, будто готовился к важному ритуалу закрепления мира. Вслед за старейшинами воины пожелали принять участие в церемониале, но офицер отодвинул их на десять шагов, вывел вперед родственников царька и торжественно возложил на них цепи.
Два десятка скованных попарно индейцев ждали у лодок необычного действа. Из деревни к гостям подходили члены многочисленной семьи Кибиана. Воины пропускали их в круг к вождю племени.
– Хватит! – решил Диего. – У нас нет столько цепей, мы не увезем всех в лодках.
Солдаты прогнали лишних аборигенов, окружили пленных.
– А теперь, «ваше величество», прошу сесть в лодку! – усмехаясь, предложил офицер.
Кибиан удивленно посмотрел на родственников, покачал головой в знак того, что не хочет отправляться в плавание.
– Помогите королю Уриры! – воскликнул Диего и велел пушкарям быть начеку.
Солдаты бесцеремонно ткнули пленников мечами в спины, погнали к шлюпкам. Воины заволновались, зашумели, надвинулись на испанцев.
– Фальконеты, пли! – скомандовал офицер.
Три выстрела прервали крики туземцев. Передние воины повалились на землю. Пленные вожди в страхе обернулись и увидели позади изуродованные картечью окровавленные тела. Толпа попятилась к домам, кинулась прочь от берега. Замешательство индейцев позволило канонирам перезарядить фальконеты, приготовиться к отражению атаки. Солдаты загоняли заложников в лодки. Пленные покорно плелись за вождем. Прорвавшись через оцепление, пара индейцев пустилась наутек. Бондарь выстрелил им в след. Пробитое насквозь тело рухнуло на землю, потянуло за руку товарища. Цепь держала его на месте.
– Заколи «обезьяну»! – велел Диего.
Бондарь подошел к метавшемуся в страхе заложнику и наотмашь рубанул его мечом. Лезвие до средины груди вошло в индейца. Матрос снял с трупов наручники, вернулся к шлюпке. Смерть сородичей повергла в ужас родственников царька.
Опомнившиеся от страха воины кинулись спасать вождя. Прикрываясь бамбуковыми щитами, они надвинулись на врагов. Туземцы думали, будто нашли способ защиты от испанцев.
Фальконеты подпустили аборигенов на десяток шагов, грохнули второй раз, разорвали в клочья жалкие щиты и тела индейцев. Застучали мушкеты, засвистели дротики арбалетов. Лавина обнаженных тел замерла на месте, затем мигом разбежалась, не зная о том, что испанцам придется долго перезаряжать оружие.
Моряки усадили пленных в лодки, быстро отошли от берега и по течению реки устремились к морю.
Пленных спустили в пустой трюм «Гальеги», заякоренной напротив крепости и предназначенной для плавучей базы строящегося поселения Санта-Мария-де-Белен. Присутствие в лагере заложников позволило Колумбу не отвлекаться на борьбу с соседями, отдать все силы возведению форта. Испанцы спешили до первого ливня закончить укладку стен, укрепить бомбарды, обеспечить колонистов всем необходимым.
Пленники тихо сидели в трюме, не шумели, не кричали, не плакали. Сторожить их было легким занятием, позволявшим отдохнуть, полежать на солнышке у трюмного люка. Днем крышку открывали для проветривания «тюрьмы», вечером – запирали на запор. Сверху ложился сторож и спал до рассвета, пока не приходила смена. Однажды ночью вахтенные матросы нашли «счастливчика» с перерезанным горлом. Только случай не позволил пленным бежать с корабля. Дозорный заметил индейцев у борта, поднял тревогу. Заложников пересчитали, загнали в трюм и успокоились. При повторной проверке Кибиана не обнаружили. Касик исчез, словно канул в воду. О бегстве вождя доложили Колумбу.
– Как это случилось? – удивился адмирал.
– Дикари выбили люк вместе со спавшим на нем солдатом, – доложили ему.
– Неужели это возможно?
– Убитый где-то раздобыл хмельной напиток, – объяснили офицеры.
– Он дорого заплатил за пьянство! – покачал головой Христофор. – Укрепите люк цепями и не открывайте его!
– Пленники задохнутся, – сказали ему.
– Они привыкли к жаре, – решил адмирал.
Трюмный люк обили железом, охрану усилили. На следующее утро в положенный час раздачи пищи и проветривания «тюрьмы» приподняли крышку…
– Матерь Божья! Они повесились! – воскликнул бондарь, коему выпала честь сторожить заложников.
Матросы увидели в трюме покачивавшихся на балках мертвых туземцев. Снизу поднимался запах разлагающихся тел.
– Почему дикари покончили с собой? – спросил адмирал.
Стражники в недоумении пожали плечами.
– Вы плохо обращались с ними?
– Нет, – оправдывался бондарь.
– Морили голодом?
– Нет, ваша милость.
– В чем же дело?
– Они предпочли рабству смерть, – догадался Бартоломео. – Их религия не запрещает самоубийства, дарует райскую жизнь.
