Белен мелел. Капитаны не осмеливались без адмирала возобновить проводку судов. Он метался в жару, боролся с приступами лихорадки. Очнувшись от болезни, Христофор взялся за работу. В злополучный день, 6 апреля, вывод малых каравелл казался легким делом. Теперь он стал сложнее проводки флагмана. Для «Санта-Марии» расширили устье, сейчас следовало углубить его. Как это сделать без специального оборудования? Приходилось надеяться на удачу и помощь Всевышнего.
Два дня команда флотилии боролась за спасение «Сантьяги» и «Вискайны», а на третий убедилась, что «Гальега» не пройдет по лабиринту обнажившихся отмелей. Днище каравеллы не выдержит нагрузки. Колумб принял решение сжечь корабль. Что делать с вещами на берегу, как доставить на рейд? Для перевозки на шлюпке имущества форта и снаряжения «Гальеги» потребуется масса времени. Ответ на вопрос нашел Диего Мендес. Из двух каноэ с помощью жердей, досок и веревок он соорудил просторный катамаран, который моряки тянули вдоль берега на тросах. «Бурлаки» складывали на палубу груз, впрягались в лямки, шагали босиком по раскаленному песку, сбивали в кровь ноги о камни. Вытащив судно из реки, по протянутой над морем бечеве они подтягивали его (как паром) к каравеллам. За несколько дней Диего перевез на суда все ценные вещи, имевшиеся в крепости и на обреченном корабле. Охранявшие форт солдаты переправились последними. За это Колумб назначил Мендеса капитаном «Санта-Марии» вместо погибшего Тристана.
Накануне Пасхи испанцы сожгли «Гальегу». Праздник Воскресения Иисуса сократившаяся флотилия встретила на рейде в ожидании попутного ветра. Поздно вечером 16 апреля с берега задул слабый бриз. Каравеллы подняли якоря.
«Я отправился в путь, – записал Колумб, – с именем Святой Троицы в Пасхальную ночь на прогнивших, сплошь дырявых, изъеденных червями кораблях… без лодок, без снаряжения, а предстояло пройти морем семь тысяч миль или погибнуть в пути с сыном, братом, большим числом людей».
3 октября 1502 года армада Васко да Гамы подплыла к Каннануру. Союзный раджа радостно встретил португальцев. Приход гостей усиливал его положение. Индийцы устроили празднества в честь моряков. Раджа подарил адмиралу двух слонов. Васко обещал отвезти их в Португалию. Правитель Каннанура согласился удовлетворить все просьбы моряков, позволил беспошлинно торговать, бесплатно пользоваться гаванью, разрешил построить факторию, принял десятки солдат и королевских чиновников. За короткий срок он собрал крупную партию пряностей и продал португальцам по умеренным ценам, обещал свезти на берег столько товаров, сколько поместится в трюмах кораблей.
Адмирал рвался в Калькутту.
– Что тебе там делать? – недоумевали офицеры и сановники раджи.
– Хочу передать заморину богатые подарки за хороший прием Кабрала, – ухмылялся Васко.
Раджа уговаривал христиан не затевать бессмысленной войны, уладить дело миром, предлагал выступить посредником в заключении соглашения. Но адмиралу был нужен не равноправный партнер, а слуга, признавший волю хозяина.
Флотилия перешла в Калькутту, захватила в плен стоявшие в гавани суда. Десятки туземных моряков попали в заложники. Заморин отправил на флагман сановников с предложениями выкупить людей, возместить понесенные Кабралом убытки, выдать арестованных зачинщиков нападения на факторию. Васко схватил посланцев и бросил в трюм. Португальцы подплыли вплотную к берегу, кинули якоря, принялись в упор расстреливать город из пушек. Бомбардировка продолжалась день и ночь. Вспыхнули пожары, жители покинули дома. Количество убитых и раненых исчислялось сотнями человек.
Утром адмирал без причины повесил на реях тридцать восемь заложников. Вечером трупы сняли, расчленили на части. Отрубленные руки, ноги, головы отправили на берег с предложением заморину изготовить из них его любимое блюдо «керри». Жестокость португальцев поразила туземцев. Под обломками домов стонали умирающие люди, тысячи индийцев оказались без крова, а моряки смеялись над несчастьем народа. Не прошло и часа, как адмирал велел кинуть искалеченные тела в море, чтобы прилив вынес их на берег.
Ночью город не спал. Жители хоронили мертвых, искали в песке обрубки родных и близких людей. Горели факелы и погребальные костры, слышались вопли, рыдания, траурные песнопения.
