За успешное плавание, карательные действия в Калькутте, богатую добычу, большое количество пряностей Мануэл повысил пенсию да Гамы. Моряк просил у короля графский титул с земельными угодьями, но получил их через шестнадцать лет. По непонятной причине Мануэл отстранил от дел прославленного капитана, после продажи груза ставшего одним из богатейших вельмож страны. До конца своей жизни король не давал ему ответственных поручений.
В 1524 году наследник Мануэла назначил шестидесятичетырехлетнего адмирала вице-королем Индии, послал восстановить порядок в колониях.
«Да Гама успешно совершил длинное путешествие. Приехав в Индию, он принял решительные меры для укрепления власти португальцев на Малабарском берегу и сурово расправился с теми португальцами, которые нарушили интересы короля. Но, пробыв в Индии около трех месяцев, он заболел и умер, оставив о себе славу выдающегося мореплавателя, мудрого руководителя и хорошего администратора, хотя и не свободного от издержек жестокой морали своего века»[109].
От Белена флотилия Колумба поплыла на восток. Судя по словам Христофора: «Предстояло пройти морем семь тысяч миль или погибнуть в пути…», он собирался пересечь Атлантический океан, но по традиции историки считают, будто адмирал хотел отправиться на Эспаньолу. Поверив в нелепость, люди защищают ее до конца своих дней, забыв о том, что до острова не надо плыть «семь тысяч миль».
Интересное объяснение маршруту Колумба дал Я. Свет: «Необходимо было добраться до Санто-Доминго – королевская чета милостиво дозволила зайти туда в случае крайней нужды на обратном пути – и отремонтировать корабли. Но адмирал полагал, что от устья Белена он прямым путем не дойдет до Эспаньолы, помешают восточные ветры. И он решил спуститься вдоль панамского берега возможно дальше к востоку, а затем направиться к Эспаньоле, взяв курс на север. Это было верное решение, но, опасаясь критических замечаний недоброжелателей, адмирал счел нужным заранее их отпарировать.
«Пусть же теперь, – писал он, – те, кто пятнал меня и поносил меня, задают мне вопросы, находясь в безопасности в Испании, – а почему вы поступили так именно, а не иначе? Хотел бы я, чтобы они сопутствовали мне в этом плавании…»[110]
На мой взгляд, это неправильное представление о планах Колумба. Вероятность поймать попутные ветры у экватора так же мала, как на севере. Мы знаем, с каким трудом осенью прошлого года адмирал пробивался вдоль панамского перешейка на восток. Неужели разум моряка так помутился, что он пожелал повторить месячные мытарства на отрезке в сто шестьдесят две мили, где за сутки проходил по десять километров? Конечно, – нет. Имелась серьезная причина, толкнувшая Христофора взять курс на юг. Как вы думаете, какая?
Вспомните видение Колумба! В нем говорится: «Твоя старость не помешает тебе свершить великие дела». Обратите внимание на использование будущего времени. Адмирал считал свою главную задачу невыполненной: пролив не найден, корабли не достигли Малабарского берега. Почему бы после откровения свыше, на обратном пути второй раз не испытать судьбу? Видение в бреду служило Христофору указующим перстом Божиим.
Эскадра пошла к Дарьенскому заливу. Через тридцать миль на одном корабле открылась течь. Экипаж мужественно боролся с несчастьем. Помпы работали на полную мощность, люди подручными средствами вычерпывали воду, а она поднималась в трюме, угрожала затопить судно. Пришлось срочно пристать к берегу возле Пуэрто-Белью, выяснить причину неполадки. Моряки осмотрели днище, сделали вывод, что в походных условиях нельзя починить каравеллу. Проводка через бар испортила изъеденное древоточцами днище. Адмирал согласился сжечь судно.
23 апреля эскадра лишилась второго корабля. Состояние других вызывало опасения, но Колумб не изменил курса.
«До 1 мая корабли все время шли вдоль панамского берега на восток, – пишет Я. Свет. – В конце апреля флотилия вступила в Дарьенский залив – морской тупик, огромный треугольник, вершина которого упирается в тот участок материковой земли, где панамский берег встречается с карибским берегом Колумбии. До места стыка адмирал не дошел. И он не знал, что с востока, со стороны Венесуэлы к Дарьенскому заливу в 1501 году приплыл бывший севильский законовед Родриго Бастидас. Стало быть, покидая эти берега, адмирал все еще тешил себя надеждой на обретение желанного пролива, ведущего в Индийский океан. Если бы адмирал прошел на восток и юго-восток еще миль сто-сто пятьдесят, он вступил бы в самую вершину Дарьенского залива и убедился бы, что берег круто поворачивает на север и северо-восток. Однако у мыса, который адмирал назвал Мраморным (вероятно, это мыс Пунта-де-Москитас современных карт), решено было дальше вдоль панамского берега не плыть, и корабли взяли курс на север. Произошло же это потому, что кормчие сочли, будто флотилия так далеко зашла к востоку, что перемахнула через меридиан Санто-Доминго, хотя на самом деле до этого меридиана еще оставалось пятьсот с лишним миль»[111].
