Светало. Пироги двинулись на восток. Ветерок дул в спины гребцов. На мачтах подняли паруса. Туземцы неспешно работали веслами. Они надеялись, что белые люди вернутся на Ямайку. Испанцы страдали после вчерашнего напряжения сил. Капитан торопил людей. Постепенно лодки ускорили ход, достигли прежней скорости. К полудню ветер окреп, пошла попутная волна. Настроение путешественников улучшилось. Вот если бы еще тучи прикрыли солнце! В середине лета в Карибском море оно плавит смолу корабельных палуб, нагревает доски так, что по ним больно ходить босиком. Жара изматывает тело и душу, ужасно хочется пить.
Капитан поделил воду на пять дней, получилось совсем мало, почти ничего. Индейцы не понимали опасности, воровали воду.
Моряки гнали их от бочек. Обиженные островитяне работали хуже. Их обнаженные тела больше испаряли влаги, туземцы сильнее страдали от жажды. Испанцы крепились, не поворачивали вспять. Они понимали, что если вернутся на остров, гребцы разбегутся по домам, а у моряков не хватит сил и решимости на третью попытку.
К вечеру все устали до изнеможения. Индейцы просили командира отдать им остатки воды. Он отказался. Назревала ссора. Туземцам казалось, будто белые люди пьют чаще, они требовали равной доли. Но какая может быть равная доля, если островитяне за ночь опустошили бочонки?
Спали на волнах, дрейфовали по ветру. Стонали от жажды и боли в теле. Многие стерли ладони о рукояти весел, обожгли на солнце лица. Двоих тошнило. Диего дежурил у бочки, в которой на дне плескалась вода. Под утро умер индеец. Аборигены обступили труп, зло смотрели на капитана.
– Вода там… – показал он на восток.
– Надо плыть домой, – в сотый раз повторил предводитель гребцов.
– Нет, – покачал головой Диего. – Вы сами виноваты в смерти сородича.
– Надо плыть домой! – повысил голос туземец.
– Эспаньола лежит ближе Ямайки, – соврал капитан. – Завтра мы дойдем до нее.
На рассвете Диего попытался увеличить размеры парусов, связать веревками запасные весла, натянуть между ними рубахи и штаны. Затея не удалась. К тому же, испанцы боялись обнажать тело. Позавтракали фруктами, лепешками из кассавы, размоченными за бортом. Выпили по глотку воды. Превозмогая мучения, поплыли вперед. Погода не изменилась. Господь помогал попутным ветром, низкой волной с мягко скатывавшимися белыми гребнями. Брызги летели в лодки, скапливались на дне. Туземцы вычерпывали воду кожурой сушеных овощей. Никто не знал, где они находятся и сколько миль до острова.
К ночи до Эспаньолы не дошли. Вода кончилась. Споры прекратились, делить было нечего. Индейцы успокоились, не вспоминали о возвращении на Ямайку. Они подумали, будто теперь лучше плыть на восток, чем возвращаться на запад против ветра и волны. В темноте пироги захлестывало волнами. Экипажи осушали лодки, спали на дне, пока все не повторялось. За ночь не отдохнули, промокли, замерзли, потеряли часть вещей, поэтому обрадовались, когда ветер утих, и выглянуло солнце.
Четвертый день плавания был самым тяжелым. Ветер слегка рябил лениво катившиеся мелкие волны. Люди устали, пироги утратили ход, медленно брели к Эспаньоле. Туземцы забыли о песнях, молча работали веслами. Испанцам казалось, будто они уходят от острова в море. Моряки часто спрашивали капитанов, правильно ли плывут? Что могли сделать Мендес и Фьески без навигационных приборов и опыта адмирала? Лишь успокоить добровольцев, держать курс точно на восток. Они не знали куда идут.
Индейцы не выдержали страданий, начали пить морскую воду, почувствовали облегчение, но затем стало еще хуже. Гребцы еле шевелили руками. Сомнения в правильности маршрута лишили испанцев желания скорее пересечь пролив. Они откладывали весла, глазели по сторонам, спорили с капитанами. Глядя на них, аборигены работали еще хуже.
За день преодолели пятнадцать миль, с правой стороны заметили поднимавшийся из воды скалистый остров.
– Это Наваса! – решил Диего, хотя не посещал его.
– Правильно, – поддержал друга Фьески, знавший об острове еще меньше.
Пироги наперегонки устремились к земле. Люди спешили напиться. Зазвучали песни.
Поздно ночью в свете луны лодки причалили к берегу. Путешественники отправились на поиски источника и нашли его между скал.
– Не пейте много воды! – предупредил командир спутников. – Это опасно для жизни. Потерпите до утра!
Моряки воспользовались советом, но индейцы выпили столько, сколько хотели. Нарушение соляного обмена веществ убило нескольких туземцев. Они умерли у ручья, о котором мечтали трое суток. Выжившие индейцы просили испанцев отдохнуть, но те заставили гребцов сесть в лодки и поплыть дальше. Капитаны боялись, что через день не соберут экипажи пирог.
Близость Эспаньолы и большие запасы воды удвоили силы команд. Несмотря на очень слабый ветер, они преодолели последний отрезок пути и в конце второго дня добрались до мыса Тибурон. Люди вышли на берег, повалились на землю, проспали до утра. Беспримерный переход от Ямайки до Эспаньолы длился шесть дней. В те годы моряки добровольно не совершали на лодках далеких плаваний.
