106) Так, в Пс. 45, 7 elohim считают вставкой (
33
I, 8-9, (Пс. XLIV 7,8)
вольны107) и вынуждают признать мессианские ассоциации 108). . Все земные цари были только слабыми и бледными отражениями идеального псаломского образа. Их царство черпало свою силу и достоинство именно в обязательном приближении к этому идеалу, в котором корень бытия и норма жизни для всякого истинного царствования. Значит, этот идеал — не пустая отвлеченность, достигаемая теоретическим обобщением конкретного, а реальная возможность, которая непременно должна осуществиться, раз ею держится и оправдывается в этой области все реальное на земле. Этим необходимо утверждается явление в будущем царя во всей полноте обрисованных преимуществ. Для ветхозаветного верования таким был грядущий славный царь внутреннего возвеличения и внешнего торжества Израиля. Но это есть, конечно, Мессия,— и псалом XLIV (45)-й будет относиться собственно к нему 109), как пророческо-мессианский по самому первоначальному возникновению, когда предначертывал для ликующего земного царя единственно авторитетный образ подражания и стремления в ожидаемом носителе мессианской короны. Посему все псаломские определения даже синагогою почитались строго мессианскими 110), а их применение к Сыну оправдывается тем, что и для еврейства Мессия был преимущественным Сыном по сравнению со всеми другими, или единственным Сыном Божиим (хотя бы теократически). Но раз для автора и читателей послания к Евреям идеальное мессианство псаломского предречения нашло свое воплощение во Христе, то к Нему обязательно прилагались и все псаломские квалификации.
__________________
„будет стоять" (см.
107) См.
108) Даже
109) Ср.
110) См.
34
I, 10—1 (Пс. СІ. 26—28)
Значит, по непреложному слову Божию, новозаветное царство благодати—не временное, а непреходящее, ибо имеет вечные устои в божественности своего основателя — Сына. Тогда последний является адекватным выразителем спасительных функций Божиих и законно усвояет себе собственные свойства Божии. На этом утверждается (в I, 10—12) усвоение новозаветному посреднику Псал. СІ (102), 26—28. В подлиннике все это относится, несомненно, к Иегове, и потому аппликация послания как бы Его Самого низводит на землю, уничтожая самую идею сыновства. Однако в данном псалме Бог выступает не в отвлечении абсолютной премирности, но рисуется в качестве Спасителя Израиля 111). Глубоко бедственная участь заставляет несчастного обратить свои взоры к небу, и он с непоколебимой верой исповедует, что Господь умилосердится над Сионом и помилует его, при чем новый народ будет хвалить Бога, избавившего страждущих для славословия Ему, когда служить пред Ним соберутся народы вместе и все царства. Пред нами здесь Бог — Спаситель Израиля для вечной славы при соучастии покорных племен. Для всех бесспорно, что эпоха особого, специально божественного царства, где обнаружится вся полнота спасающей силы Божией, и Иегова нарочито явится Богом-Спасителем людей своих. Но таково и есть именно мессианское избавление, совершитель которого оказывается носителем всей спасительности Божией, будучи для человечества Богом — Спасителем (ср. Зах. XII. 8), как в этом сотериологическом смысле понимался и именовался Мессия и в иудействе. Разумеется, собственно мессианское время, и описывается Бог в своих мессианских проявлениях, или в лице Мессии. Естественно, что слова вдохновленной апелляции к Иегове прилагаются теперь к мессианскому Избавителю вовсе не вопреки подлиннику 112), который с фантастическою экстравагантностью подгоняется к редакции LXX-ти, яко бы, по чистому недоразумению 113). Фактически
____________________
111)Ср. и
112) Так
113) Это „фантастическое и экстравагантное" толкование принадлежит Prof.
35
