Иосиф не останавливается даже перед тем, чтобы приписать зилотам убийства, совершенные римлянами. К примеру, он сообщает, что рабби Шимон бен Гамлиэль,
И, наконец, еще одной важной задачей этого пиар-проекта было переложить вину за сожжение Храма с римлян на «четвертую секту».
Уничтожение Храма произвело громадное впечатление на всех иудеев. Оно полностью перевернуло их историю, изменило обычаи, привело к исчезновению саддукеев и в конце концов к появлению раввинистического иудаизма. Мало событий и без того мученической истории иудейского народа могло сравниться с ним по степени трагизма.
Тит, который командовал штурмом Иерусалима и уничтожил Храм, числится в Талмуде одним из главных отрицательных героев.
Талмуд утверждает, что после взятия Храма Тит вошел в святая святых и совокупился с проституткой на свитке Торы. В наказание Бог послал гнуса, который проник ему в мозг через ноздрю и питался мозгом семь лет. Однажды Тит проходил мимо кузнеца, кузнец ударил по наковальне, и в этот момент гнус успокоился.
Тит решил, что наковальня может помочь против гнуса, и к нему начали каждый день приводить кузнеца, который стучал молотом по наковальне. Гнус, услышав стук, замирал. Но это средство помогало только тридцать дней, а потом гнус привык и перестал бояться звука молота. Гнус ел и ел мозг Тита изнутри. Когда через семь лет Тит умер и череп его был вскрыт, оказалось, что гнус вырос в здоровенного воробья с бронзовым клювом и железными когтями{514}.
Как можно заключить из этой поучительной притчи, иудейский народ не очень любил императора Тита.
Не то – Иосиф Флавий. Он прилагает все силы, чтобы изобразить Тита человеком, старавшимся во что бы то ни стало спасти Храм, сгоревший исключительно из-за упорства зилотов. Именно эти кровавые тираны «были те, которые заставили римлян против собственной воли дотронуться до священного храма и бросить головню»{515}.
Почему в таком случае Тит не восстановил Храм, а, наоборот, разместил на его развалинах римский гарнизон, который не только пресекал все попытки богослужения, но и препятствовал элементарной очистке развалин от осквернявших их костей – Иосиф Флавий благоразумно умалчивает.
Иными словами, текст Иосифа – это пропаганда, причем рассчитанная прежде всего на его соотечественников. Греческим его читателям, в конце концов, было совершенно все равно, кто именно порешил рабби Шимона и даже кто именно сжег Храм.
Из этого вполне естественно, что первая версия «Иудейской войны» писалась на арамейском и поспела, вероятно, к триумфу Тита. Вторая версия – греческая – была написана куда позже и, по словам самого же Иосифа, содержала серьезные разночтения с арамейской{516}.
В этом смысле процесс создания произведения под названием «Иудейская война», видимо, сильно напоминал некогда популярный в СССР процесс творчества маститых писателей с национальных окраин: некоторые литературные шедевры этих гениев существовали только в переводе на русский.
И вот в этом монументальном пропагандистском труде – точнее, в том тексте, который до нас дошел – обнаруживаются странные упущения.
К примеру, Иосиф
Точно так же в «Иудейской войне» вообще нет объяснения о том, кто такие зилоты. Даже о злополучной «четвертой секте», возникшей, по словам Иосифа, в 6 г. н.э в ходе восстания Иуды Галилеянина, нам известно из «Иудейских древностей». В «Иудейской войне» соответствующий кусок до странности изувечен. В нем Иосиф говорит скороговоркой о восстании Иуды Галилеянина и сразу переходит к восхвалению мирных и кротких ессеев.
Иначе говоря, в тексте, который посвящен войне римлян с «четвертой сектой», нет никаких объяснений о том, что такое «четвертая секта» и как она в точности соотносится с «зилотами» и «сикариями» – другие ли это ее названия, или «сикарии» – это ее боевое крыло, точно так же, как в дошедших до нас текстах римских историков о ранних христианах никогда нет точных сведений о том, кто такие христиане. Как мы уже сказали, Иосиф Флавий, безусловно, специально темнит, когда говорит об иудейских милленаристах. Но все-таки для текста, который написан для того, чтобы свалить на этих милленаристов всю ответственность за уничтожение Храма, практически полное молчание об их генезисе – это чересчур.
Но и эти упущения являются не единственными.
