Возьмем, к примеру, историю императора Калигулы, который в 41 г. н. э. хотел водрузить в Иерусалимском храме свою статую, но был свергнут и убит раньше, чем успел это сделать. (Мы можем только вообразить, как обыгрывала эту смерть зилотская пропаганда.) Тацит сообщает нам, что намерения Калигулы вызвали
«При Тиберии в Иудее царило спокойствие, когда же Гай Цезарь велел поставить в храме свое изображение, народ взялся за оружие; правда, вскоре, со смертью Цезаря, движение это улеглось»{517}.
Однако Иосиф в «Иудейской войне» ни о каком восстании не сообщает, а сообщает, что протест иудеев носил исключительно мирный характер. Иудеи «собрались с женами и детьми в Птолемаидскую долину и трогательно умоляли Петрония пощадить отечественные обычаи, а также их собственную жизнь»{518}.
Такое утверждение кажется не то что странным, а и попросту – на фоне сообщения Тацита – неправдоподобным.
Дело шло о 41 г. н. э. «Четвертая секта», если верить «Древностям», к этому времени существовала тридцать с лишним лет. Ей случалось поднимать восстания и по меньшему поводу, нежели золотая статуя императора в иудейском Храме. Как она могла пройти мимо такого шикарного предлога?
Если бы дело шло о «хорошем» императоре, можно было бы себе представить, что Иосиф решил обойти скользкий вопрос стороной. Но Калигула с точки зрения тогдашней официальной историографии принадлежал к числу «неправильных» императоров, и ни у какого римского пропагандиста, каковым в ту пору являлся Иосиф Флавий, никакой надобности выгораживать его не было. Ровно наоборот: рассказ о восстании, вызванном действиями безумного Калигулы, полностью соответствовал генеральной пропагандистской линии книги.
А если это восстание у Флавия описано было и было вычеркнуто последующими церковными цензорами – то почему церковным цензорам понадобилось заботиться о репутации «четвертой секты» и какое им было дело до восстания иудеев, поднятого против Калигулы?
Не менее удивительно обстоят дела в «Иудейской войне» и с описанием всего того, что связано между отношениями иудеев и римлян в самом Риме.
Иудеи изгонялись из Рима дважды. Один раз – в 19 г. н. э. при Тиберии. Другой раз, спустя четверть века, при Клавдии, который, как сообщает нам Светоний, «изгнал из Рима иудеев, волнуемых неким Хрестом»{519}.
Такие массовые высылки были, несомненно, важным эпизодом в отношении обоих народов. Но в современном тексте «Войны» нет ничего, что могло бы разъяснить нам слова Светония. Более того, в нем вообще нет никаких упоминаний о высылках иудеев из Рима хоть из-за Хреста, хоть из-за пряника.
Столь же поразительно «Иудейская война» обходится с пожаром Рима. Из Тацита мы знаем, что Нерон обвинил в этом поджоге христиан. О том, во что веровали эти христиане, Тацит не сообщает, он лишь говорит, что это было зловредное суеверие. Казалось бы, за пояснениями следовало бы обратиться к «Иудейской войне», тем более что во время пожара Иосиф Флавий сам был в Риме: он прибыл туда просителем за иудейских священников, состоявших на той же диете, что и еврейские милленаристы.
В этих условиях следовало бы ожидать, что Флавий поведает нам о причинах пожара такие подробности, о которых Тацит не смел и мечтать. Но в дошедшем до нас тексте «Иудейской войны» опять-таки нет ни слова о пожаре!
И, наконец, еще один пример, не столь очевидный, но не менее важный.
В непрерывной цепи событий, приведших к Иудейской войне, одним из узловых моментов была смерть Ирода Агриппы, царя Иудеи с 41-го по 44 г. н. э.
Любимец Клавдия Ирод Агриппа был типичный восточный деспот: хитрый, щедрый, жестокий и способный. Его эллинизм не помешал ему провозгласить себя Мессией и даже Богом. Он верховодил в регионе, взятками и дарами переподчиняя себе верных Риму царьков, он отстраивал стены Иерусалима, и он же, припугнув одного из лидеров милленаристов, Симона, заставил тысячу четыреста рядовых «разбойников» убивать друг друга на гладиаторских играх в отстроенном им эллинском амфитеатре в Берите{520}.
Успехи Ирода Агриппы так смутили римлян, что после его смерти они побоялись передавать Иудею его сыну и снова перевели ее под управление римских прокураторов – Куспия Фада и Тиберия Александра.
Таким образом, смерть Агриппы в 44 г. н. э. была для Иудеи таким же ключевым событием, как отставка сына Ирода Архелая в 6 г. н. э. В обоих случаях народ, избранный Богом, перешел из-под управления идумеянина непосредственно под управление
Отставка Архелая, если верить «Иудейским древностям», и привела к появлению «четвертой секты». Иудея перешла непосредственно в руки римлян, наместник Сирии Квириний объявил налоговую перепись, фанатики увидели в этом благоприятный предлог для агитации и заявили, что иудейский народ должен подчиняться только Богу, и, стало быть, проклятым язычникам отдавать налоги не надо. Так-то они и подняли свое первое (если верить «Иудейским древностям») восстание.
