Более того, славянский Иосиф утверждает, что ученики
Кроме этого христианская пропаганда отличалась одной любопытной тенденцией: она обвиняла в несчастиях ранних христиан иудеев, а римлян, наоборот, всячески оправдывала. В «Деяниях апостолов» христиан преследует именно царь Агриппа: он убил Иакова, брата Иоанна, и арестовал на Пасху Петра (Деян. 12:1–3). Если бы христианский цензор вставлял от себя, он приписал бы гонения иудейскому царю, а не его римским преемникам.
Перед нами – вполне связный рассказ о том, что после скоропостижной смерти Ирода Агриппы, которая казалась такой очевидной божественной карой за преследования
Но самый интересный результат этот отрывок дает в сличении с «Иудейскими древностями».
Дело в том, что в «Иудейских древностях» Флавий называет имена представителей «четвертой секты», казненных в правление Фада и Александра. При Фаде это был колдун и обманщик Феуда, который повел народ к Иордану, обещая раздвинуть воды реки{596}, а при Тиберии Александре – два сына Иуды Галилеянина – Иаков и Симон.
Однако Иаков и Симон – это не только имена сыновей Иуды Галилеянина. Это также имена апостолов Иисуса: Иакова Мстителя и Симона Зилота (Мк. 3:16–19).
Конечно, Иаков и Симон были распространенные имена, но когда читаешь в славянском Иосифе о том, что благородный Тиберий Александр решил убить служителей распятого чудотворца, обещавших освободить иудеев от рабства, а потом читаешь в «Древностях» о том, что тот же Тиберий Александр распял сыновей Иуды Галилеянина Иакова и Симона, то трудно отделаться от подозрения, что
Очень возможно, что именно этот волнующий эпизод описан в Откровении Иоанна Богослова, который сообщает нам о «двух маслинах, двух светильниках», умевших насылать голод и засуху (которые как раз тогда свирепствовали в Иудее) и убивать людей огнем из своих уст. Эти «две маслины, два светильника» были распяты Антихристом прямо посреди Иерусалима, но на третий день воскресли перед глазами всего народа и поднялись на небо на облаке.
И, наконец, отметим еще одну нетривиальную деталь. Иосиф Флавий употребляет относительно Иисуса крайне странную формулировку: «Он умер, но они говорили, что он жив». Ортодоксы не говорили, что «Иисус жив». Они говорили: «Иисус воскрес», и это была принципиальная позиция. Утверждение «Иисус жив» содержало в себе слишком много возможных «еретических» интерпретаций. Очень трудно представить себе позднего греческого или русского переписчика, который вместо формулировки «Иисус воскрес» использует странную формулировку «Иисус жив». Зато сторонний скептический наблюдатель, пишущий в 70 г. н. э. и более или менее осведомленный о многочисленных разногласиях среди последователей Иисуса, напишет именно так.
Как мы уже говорили, в каноническом тексте «Иудейской войны» – книги, написанной о восстании, случившемся из-за ожидания Мессии, Иосиф Флавий ни разу не упоминает слова «Мессия».
Один только раз он подходит к опасной теме, сообщая, что «главное, что побуждало иудеев к войне, было двусмысленное пророческое изречение, гласящее, что к этому времени один человек из их родного края достигнет всемирного господства»{597}.
Речь идет о благословении, которым в Книге Бытия, 49:10, Иаков благословляет своего четвертого сына Иуду. Это темное, с заметным фаллическим подтекстом изречение было произнесено очень рано при дворе иудейских царей (может быть, даже при дворе Соломона) и, скорее всего, гласило: «Не отойдет скипетр от Иуды и жезл меж-под ног его, пока не придет в Силом (Шило), и ему покорность народов». С течением времени Шило, как священное место, было вытеснено Иерусалимом, фраза потеряла свой первоначальный смысл, и Шило стало восприниматься как имя собственное. Его толковали, как «Спаситель» или «Примиритель», и оно было одним из любимых пророчеств Кумрана.
