Связано это прежде всего с категорическим неприятием этого текста на протяжении большей части XX в. н. э. Сказать, что у славянского Иосифа плохая репутация – значит не сказать ничего. Кажется, нет больше в истории библеистики текста, который подвергался большему неприятию.
Вначале ничто не предвещало беды. Славянский Иосиф был опубликован в России в 1866 г., а на Западе стал известен после 1906 г., будучи переведен на немецкий рижским немцем Александром Беренцем. Первоначально он был встречен «на ура» и даже попал, в качестве дополнений, в девятитомное академическое издание Теккерея{601}.
Но в это-то время появилась книга Роберта Айслера, на которую мы тут постоянно ссылались. Она произвела эффект разорвавшейся бомбы, и лучшие христианские перья были тут же брошены на защиту проповедника любви и мира Христа от фантазий варваров-славян.
Еще не успела высохнуть типографская краска на издании Айслера, как Джон Мартин Крид, кембриджский профессор теологии и по совместительству каноник местного собора, объявил весь труд Айслера грязной инсинуацией, а славянского Иосифа ни более ни менее как фантазией переводчика XII столетия, который желал расцветить скучный текст о неизвестной ему еврейской жизни подробностями из жизни известных ему библейских персонажей.
«Он представлял еврейского историка, надо думать, впервые – простому, полуварварскому, но христианскому народу. Что-то из того, чему посвящена была книга, эти люди уже знали из Нового Завета, и он, естественно, был озабочен тем, чтобы связать их новую историческую книгу со знакомым им нарративом Писания»{602}.
Не меньше были оскорблены и иудаисты.
«Славянский Иосиф был написан с целью создания христианской версии Иосифа по-гречески. Славянский Иосиф не может пролить никакого нового света на жизнь Иисуса. Все его абзацы об Иисусе – это вставки, основанные на христианской литературе», – категорически заявлял Шломо Цейтлин в 1948 г. «Напечатав эти христологические абзацы в качестве дополнения к «Иудейской войне», редактор и издатели Loeb Classical Library оказали дурную услугу науке, изучению Иосифа, иудаизма и раннего христианства»{603}.
Это утверждение одного из самых известных иудаистов XX столетия имело бы куда больше веса, если бы в той же статье Шломо Цейтлин не объявил бы подделками только что опубликованные кумранские тексты и не датировал бы «Дамасский документ» VIII в. н. э.
Не повезло славянскому Иосифу и в отечественной науке. А. Н. Мещерский, издавший славянского Иосифа на русском в 1958 г., объявил его, как мы уже говорили, ни более ни менее как «произведением русского автора»{604}. Все вставки, приведенные выше, с точки зрения Мещерского, были вставками русского переводчика, а заявление самого Иосифа о существовании арамейского текста было ни больше ни меньше как «литературной мистификацией» самого Иосифа, «этим стремившегося обеспечить больший интерес со стороны римских читателей к предлагавшейся их вниманию книге»{605}. Каким образом заявление о существовании варварского оригинала увеличивало этот интерес, Мещерский не поясняет.
Трудно, кажется, придумать текст, к которому с таким поголовным неприятием относились бы и англиканские священники, и ведущие иудаисты, и даже советские профессора. Все они единогласно объявляли славянского Иосифа средневековой христианской подделкой, чьи сведения взяты прямиком из Евангелий.
Выше мы постарались показать, почему эта гипотеза не выдерживает критики. Разумеется, в славянском Иосифе (кстати, как и в каноническом) полно христианских интерполяций и смешных ошибок.
Но мы вправе спросить: если речь шла о греке, переведшем Иосифа на древнерусский (sic!), то почему же он сделал такую отвратную работу?
Как его сподобило назвать Иисуса «чудодеем», то есть в обратном промежуточном переводе на греческий –
Какой Сатана надоумил его отождествить предтечу Иисуса со страшным основателем «четвертой секты» Цадоком? Почему он пошел поперек всей евангельской хронологии? Как его угораздило написать, что Иоанн Креститель родился на поколение раньше Иисуса, а казнен был после него?
Каким образом в текст славянского переводчика XII в. вкралась хронология мандеев? Неужели он так внимательно изучал еврейские традиции, чтобы заметить запрет на имена
Почему добавления нашего благочестивого христианина не ограничились тем, что он отождествил Иисуса с пророками «четвертой секты», а Иоанна – с Цадоком? Как его угораздило вложить обещание бессмертия души в случае мученичества в уста
