— Хэ-х, конечно получал! Некоторые моменты сложно забыть. Представь себе жаркий летний день, да такой отвратительно душный, словно ветра обходят тебя стороной. А сама ты ранена в живот, изнемогаешь от жажды, одновременно горишь в адском огне и замерзаешь, а болит так, что мочи нет терпеть. И вот лежишь ты в корчах, рядом с такими же стонущими и страждущими, а никто не приходит, ибо нет времени ухаживать за теми, кто уже не умрёт просто так. А бои шли уже не первый день, некоторые гнили рядом, иногда так близко, что можно почуять зловонное дыхание заживо гниющего тела. А ты не то что встать, пошевелиться не можешь, а вокруг жужжат мухи, которые не испугались ладана, садятся на тебя, ползают, покусывают, словно хотят сожрать, будто сам Вельзевул пришёл по твою душу. А в бреду может и не такое показаться. Так что мы с Альфом условились, что как только жизни ничего не угрожает — утаскиваем друг друга подальше и приносим только на осмотр. М-да, вон тот явно не жилец, раз обломок оставили в ране.
— Вам нужна помощь?
Стоило им заглянуть внутрь полевой лечебницы, как к ним подошёл молодой, с редкой бородкой юноша, выглядящий уставшим.
— Мы сами кому хочешь поможем, а, мелкая?
«Действительно, прекрасная идея! Вон тот мужик и вправду почти труп, ибо тронут обломок, и он истечёт кровью быстрее, чем их фокусы остановят кровотечение. Так давай покажем им настоящее чудо! Да не жужжи, зануда, не бесплатно! Великая Я может исцелить его или тебя, кошечка, в обмен на всю накопленную в шкалах энергию! Как тебе выбор, м-м?»
— Да, я пришла помочь.
Кошка на секунду задумалась, но не нашла причины, почему её временные неприятности должны стоять выше жизни союзника.
«Прелес-с-стно! Давай, уступай чехол, Эта Госпожа будет издеваться над сырыми и убогими, хи-хи-хи!»
Эрио не понимала, зачем Темнейшая о чём-то просила, если уже спрыгнула со спины товарища и бодро шагала прямиком к смертельно раненному.
— Стойте! Его нельзя трогать!
Святой отец попытался схватить её за плечо, однако она извернулась, а Грэг сам приобнял юношу, удерживая на месте.
— Да не суетись, она и не такое проворачивала.
Её тело, управляемое волей Госпожи, склонилось над немолодым мужчиной. Мертвецки бледный, делающий быстрые, неглубокие, хриплые вдохи и выдохи, он уже стоял одной могилой, ведь из страшной раны на груди продолжала медленно сочиться кровь.
— Нет! Ты убьёшь его!
Темнейшая ухватилась за обломок двумя пальчиками и выдернула под вопли священника.
— Что тут происходит?
Спросил суровый старческий голос второго церковика. Стоило ему узреть конвульсии больного, как усталость исчезла с его лица и движений. Он тут же бросился к умирающему, упал на колени, но тот в последний раз открыл глаза и затих. Священник положил руку ему на грудь, убедившись в смерти, и закрыл веки покойнику, второй рукой крестясь и тихо прощальные слова.
— Зачем ты оборвала его век, дитя?
Мудрые глаза посмотрели с укором на равнодушное лицо Эрио.
— Хмф, потому что вы не смогли бы его спасти. В отличие от меня.
Темнейшая взорвалась вихрем золотистого сияния, закружившем мириады блёсток. Порыв энергии отбросил шатёр в сторону и устремился ввысь незыблемой колонной.
— Презренные грешники, поддавшиеся искушению тщеславия, позабывшие о добродетели смирения! Позабывшие свет Его, Волею Его, послали Нас указать овцам заблудшим Путь! Мы примем грехи ваши, как Он принял грехи всего сущего, и даруем всем достойным Жизнь! Ибо Он есть Воскресение и Жизнь, а кто веровал истинно, не умрёт вовек! Во славу Его, ВОССТАНЬТЕ!
