Правда истинная, что в войске французского короля собралась такая уйма народа, знати и доброго рыцарства, что трудно даже представить! Там было 127 знамен, 4 короля, 5 герцогов, 36 графов, 2705 рыцарей и 80 тысяч латников, а, кроме того, более 60 тысяч ополченцев из народа. Я знаю это от тех, кто там был и слышал отчеты герольдов, составлявших реестровые списки всех знамен и воинов.
Средь королей, находившихся при Филиппе Французском, были король Богемский, король Наваррский и король Шотландский; средь герцогов — герцог Нормандский, герцог Бретонский, герцог Бурбонский, герцог Лотарингский и герцог Афинский[643]; средь графов — граф Алансонский, граф Фландрский, граф Блуа, граф Эно, граф Барский, граф Понтьё[644], граф Булоньский[645], граф Сен-Поль[646], граф Рауль д’Э и его сын, граф Гинский[647], граф Форезский[648], граф-дофин Оверньский[649], граф Даммартен[650], граф Аркурский[651], граф Омальский, граф Танкарвильский[652], граф Водемонский и Жуанвильский[653], граф Жуаньи[654], граф Руси[655], граф Порсьенский[656], граф Бренский[657], граф Вандомский[658], граф Этампский[659], граф Сансеррский[660], граф Бомонский[661], граф Монфорский[662], граф Нарбоннский, граф Перигорский, граф Вильмюрский[663], граф Комменжский, граф Арманьякский, граф Фу а, граф Мюрандонский[664], граф Дуглас Шотландский, граф Морэйский и еще многие другие. А банеретов я даже не буду перечислять, ибо всех их не знаю.
Это было самое великолепное войско в мире, и очень приятно было любоваться на плескавшиеся в поле знамена и на коней, которые были покрыты латами и попонами, ниспадавшими до самых копыт.
Примерно в час терций прибыл герцог Бургундский с более чем пятьюстами копьями и расположился в поле, на одном из крыльев французского войска. С ним было 15 рыцарей-банеретов, все сплошь из Бургундии и Бургундского графства.
Граф Гильом д’Эно с очень хорошим и сильным отрядом, в котором было 18 рыцарей-банеретов его земли, расположился особняком, не смешивая своих воинов с чужими. Также и все остальные владетельные сеньоры построили своих людей отдельными отрядами, не создавая общего строя. И ждали они лишь приказа наступать на врага с Божьим именем.
Этот день был очень погожим, ясным и без тумана. Латы сверкали на солнце так ярко, что глядеть на них было одно удовольствие. Меж тем король Филипп устроил совещание и обсуждение со своими баронами, и возникла меж ними большая размолвка. Некоторые говорили, что это будет великий стыд и позор, если король не даст бой своим врагам, коль скоро сам их для этого преследовал и теперь видит их на своей земле, в такой близости от себя, построенными в поле и поджидающими его. Некоторые другие возражали, говоря, что это будет большой глупостью, если король вступит в бой, ибо он не знает, что на уме у каждого из его вассалов и нет ли средь них измены. Ведь если удача будет не на его стороне, он поставит свое королевство на край гибели, а если он разобьет своих врагов, это не отдаст в его руки ни королевства Английского, ни земель тех имперских сеньоров, которые состоят в союзе с англичанами.
Пока французы так спорили, отстаивая разные мнения, перевалило за полдень. Примерно в час малых нон один заяц случайно забежал в расположение французов и стал метаться меж их рядов. При виде него, воины принялись кричать и улюлюкать, и подняли большой шум. Тогда те, кто находился в задних рядах, вообразили, что впереди уже идет бой, а те, кто был впереди, подумали, что бой идет в тылу. Поэтому они стали спешно надевать шлемы, хвататься за копья и посвятили в рыцари множество воинов. В частности, граф Эно, который жаждал битвы и полагал, что она уже началась, посвятил в рыцари некоторых дворян, коих потом всегда называли «рыцарями зайца».
После этого происшествия королю Франции принесли весть о том, что один заяц всполошил его людей, проскакав через все войско. Тогда многие сеньоры глубоко призадумались и сказали, что это недобрый знак, коль скоро один заяц смог так сильно встревожить французов, случайно пробежав перед ними. Поэтому, что бы там ни обещал король в минувшую среду, они все равно не советуют ему сражаться в эту пятницу.
Пока высказывались и обсуждались разные мнения и предложения, стало вечереть, и уже миновал час нон. Воины, стоявшие в поле, уже совсем истомились и умаялись. Некоторые из них сообразили и поняли, что сражаться не придется, и начали расходиться по своим станам.
