Хроники 1325 – 1340 полностью

Когда граф Гильом д’Эно, находившийся в поле с хорошим и красиво построенным отрядом, увидел, что близится ночь, а битву никто не начинает, то призвал сеньора Энгиенского и монсеньора Анри д’Антуэна и сказал им: «Ступайте к господину моему дяде и спросите его, что я должен делать?» Они ответили: «Охотно». Затем два барона направились во французский лагерь, куда к тому времени уже удалился король Филипп. Однако король был окружен такой плотной толпой сеньоров, что посланцы никак не могли сквозь нее протиснуться. Тогда они отыскали монсеньора Алансонского и рассказали ему о своем поручении. Граф Алансонский ответил: «Скажите моему племяннику, чтобы он ехал себе с Богом, ибо никакой битвы не будет». Так и передали вышеназванные сеньоры графу Эно. А тот, едва услышав эту весть, сразу покинул свою позицию и вместе со всем своим отрядом поехал в сторону Кенуа.

Король Англии и его союзники с утра и до самых нон простояли средь поля пешие, в боевом строю, без питья и еды. Когда же они увидели, что король Франции и его люди не снисходят до битвы с ними, то сошлись на совет, дабы решить, как им вести себя дальше. Среди них, как и среди французов, разгорелось множество жарких споров. Король и бароны Англии, а также мессир Робер д’Артуа, мессир Жан д’Эно и сир Фалькенберг настаивали на том, чтобы вторгнуться еще дальше в королевство Французское и ни в коем случае не уходить без битвы. Герцог же Брабантский и многие другие, согласные с ним, говорили в том смысле, что они не могут навлечь на себя укора и порицания, если уйдут вместе со всеми своими добрыми воинами. Ведь они, едва войдя в королевство, предложили королю Франции дать битву, и он согласился. Затем они, как и положено настоящим воинам, до конца оставались в поле, поджидая своих врагов, каковые вовсе не явились. А теперь час и пора для битвы уже миновали. С другой стороны, уже дает знать о себе нехватка продовольствия, и они даже не представляют, как их войско будет снабжаться, если оно продолжит свое вторжение. Поэтому, в преддверии близящейся зимы, задерживаться здесь или вторгаться слишком далеко в земли французского королевства кажется им совершенно неразумным. Куда лучше уйти с честью, нежели дожидаться какого-нибудь приключения, чреватого бесчестьем.

Все обдумав и взвесив, сеньоры в конце концов постановили, что надо отступать. Поэтому союзные войска снялись с лагеря и уже глубокой ночью прибыли на постой в окрестности Авена со всем своим обозом и добычей[665].

Выше вы уже слышали, что король Франции весь день до поздних нон провел в поле, совещаясь с самыми видными баронами и знатными друзьями, которые высказывали разные мнения. Наконец, когда он увидел, что они не советуют ему вступать в бой, то, полный негодования и пылающий гневом, вернулся в Бюиронфосс. Следующим днем он намеревался дать сражение во что бы то ни стало. Поэтому он призвал двух своих маршалов, монсеньора Робера Бертрана и сеньора де Три, и сказал им: «Распорядитесь и прикажите от нашего имени, чтобы никто не покидал своих расположений, ибо завтра мы дадим бой несмотря ни на что».

Маршалы отправились исполнять приказ и, не найдя на месте графа Эно, сообщили об этом королю, дабы их потом нельзя было ни в чем упрекнуть. Тогда посмотрел король на своего брата графа Алансонского и спросил: «Знаете вы что-нибудь о нашем племяннике из Эно?» — «Во имя Божье, да, монсеньор, — ответил граф, — недавно он прислал сеньора Энгиенского и сеньора Антуэнского, дабы узнать, что ему следует делать. Они не смогли переговорить с вами, но случайно повстречались со мной. Когда я их выслушал, то сказал, что никакой битвы не ожидается и пусть граф уезжает с Богом». Король слегка призадумался, а затем молвил: «Все равно, призовите его немедля назад, ибо завтра мы дадим бой».