Итак, все эти сеньоры раскинули лагерь вышеописанным образом, а герцог Нормандский со своим превосходным войском находился по другую сторону реки. Он видел, что силы его кузена, графа Эно, очень быстро растут. Поэтому он дал об этом знать своему отцу, королю Франции, который с большим войском пребывал в Перонне, что в Вермандуа. Тогда король вновь объявил чрезвычайный военный сбор и послал в лагерь к своему сыну отряд добрых латников, в котором насчитывалось до трехсот копий. А уже довольно скоро король и сам прибыл к своему сыну — под видом наемника. Ведь, если король хотел соблюсти свою клятву, данную императору, он не мог вторгаться в Империю как военный глава, с вооруженной рукой. Поэтому его сын герцог считался постоянным предводителем этой армии, но действовал по указке отца.
Когда защитники Тён-Л’Эвека увидели, что их сеньор, граф Эно, прибыл туда со всем своим войском, то очень обрадовались и решили, что он обязательно вызволит их из беды. Тогда еще длилось перемирие между ними и французскими воинами. Поэтому они послали герольда к герцогу Нормандскому, прося его, чтобы он соизволил вернуть им заложников — Джона Норвичского[764], англичанина, и Жийона де Борьё[765]. Герцог, хорошо посовещавшись, отпустил заложников, ибо не имел никаких причин их удерживать.
Довольно скоро после этого граф призвал к себе все валансьеннское ополчение. Валансьеннцы выступили из города большим отрядом и пришли в лагерь. В тот же день, под вечер, их послали завязать с противником перестрелку через Л’Эско. Тем временем из замка Тён-Л’Эвек вышли воины, столь отважно его оборонявшие, и попрыгали в реку. С другого берега к ним подоспели на лодках и барках, дабы их забрать, так что благодаря вовремя оказанной помощи они спаслись. Покидая замок Тён-Л’Эвек, в коем они так долго держались, воины подожгли его главную башню. И явились мессир Ричард де Лимузен и другие соратники в шатер графа Эно, который, как и следовало ожидать, устроил им радостную встречу.
Пока две армии собирались возле Тён-Л’Эвека и располагались вдоль реки Л’Эско — французы на французском берегу, а эннюерцы на своей земле — разведывательные отряды с обеих сторон отправлялись в разъезды, однако они ни разу не сталкивались друг с другом, ибо между ними была река Л’Эско. Тем не менее, французы опустошили и выжгли весь Остревант, а эннюерцы — Камбрези.
Тем временем Якоб ван Артевельде объявил большой военный сбор и повелел, чтобы в поход отправилось более 60 тысяч фламандцев. Проведя их через Эно, он прибыл к графу на помощь, и раскинул внушительный по размеру лагерь напротив французов.
Граф Эно очень обрадовался приходу фламандцев, ибо его силы теперь очень возросли. Поэтому он предложил через герольда своему кузену, герцогу Нормандскому, устроить сражение, говоря, что это будет позором для обеих сторон, если столь большие армии, которые здесь собрались, разойдутся без боя.
В первый раз герцог Нормандский ответил, что посоветуется и примет решение, однако его совещание оказалось столь долгим, что герольд отбыл без всякого ответа. На третий день после этого граф снова послал герольда, дабы узнать о намерениях герцога. Герцог ответил, что он еще не достаточно посовещался для того, чтобы согласиться на сражение и назначить для него день, и что граф Эно слишком нетерпелив. Однако, если он перейдет через Л’Эско, то пусть не сомневается — битва будет ему дана.
Когда граф услышал этот ответ, то собрал всех виднейших сеньоров и баронов своего войска. Пересказав слова герцога, он попросил дать ему такой совет, который был бы полезен для его чести. Тут стали сеньоры переглядываться, и никто не желал высказаться первым. Наконец слово взял герцог Брабантский, поскольку он был самым могущественным сеньором из всех присутствующих, и граф был женат на его дочери. Он сказал, что не согласен с тем, чтобы строить мост через реку и сражаться с французами. Ибо он точно знает, что король Англии должен вскоре вернуться из-за моря, дабы подвергнуть осаде город Турне:
