«А ведь мы ему обещали выказывать любовь и верность и всячески помогать. Поэтому, если мы дадим сейчас бой, и удача будет не с нами, то никакой помощи король от нас уже не получит, и его поход окажется сорван. Если же мы одержим победу, то он все равно не будет нам признателен, ибо его твердое желание состоит в том, чтобы мы ни в коем случае не сражались с могучим воинством Франции без него — главного предводителя этой войны. Однако, когда мы вместе с ним придем под Турне, а король Франции будет стоять напротив, то едва ли столь превосходные армии разойдутся без сражения. Поэтому, милый зять, я вам советую уйти отсюда, ибо здесь вы лишь напрасно тратите время и немалые средства. Дайте отпуск вашим людям, и пусть каждый отправляется в свои края, ибо уже в течение ближайших десяти дней вы услышите вести о короле Англии».
Речь герцога Брабантского была внимательно выслушана. Некоторые ее похвалили, а другие — нет, ибо сердца у людей бьются по-разному. Тем не менее, в тот момент никто ему не перечил, хотя граф наверняка хотел бы услышать другие предложения, ибо он испытывал великое стремление перейти реку и сразиться с французами.
Точно так же, как в войске эннюерцев судили и рядили, сражаться или нет, в войске французов совещались и думали, как себя вести, не роняя при этом чести.
Многие великие сеньоры Франции утверждали, что герцог Нормандский проводит время с честью для себя. Ведь он уже прошелся огнем и мечом по земле Эно, опустошил там окрестности замков, провел целый день под лучшим городом этой земли и разорил и сжег его предместья вплоть до самых палисадов. Кроме того, он осадил два замка, гарнизоны коих были дружественны по отношению к Эно и очень враждебны по отношению к Франции и Камбрези; и оба этих замка он взял и разрушил. А теперь французы опять находятся напротив своих врагов, которые, как видно, не собираются строить никакого моста. Конечно, французы могли бы навести его и сами, если бы только эннюерцы и их союзники уже не собрали более сильного войска, чем есть у них. Поэтому будет лучше держать противника в этом положении, ибо графу Эно очень дорого обходится пребывание здесь. Он так задолжает этим немцам, что никогда с ними не рассчитается и не развяжется, как бы он ни старался. «
Хотя герцог Брабантский и высказал свое мнение, которое было довольно разумным, граф Эно все равно не пожелал уйти немедленно, ибо ему казалось, что он навлечет на себя слишком большую укоризну, если уйдет, не нанеся ни единого удара по врагу. Он много раз говорил и рассуждал об этом с монсеньором де Бомоном, своим дядей. Тот ему советовал дать сражение, переправившись возле Бушена через реку Л’Эско и еще одну маленькую речку, которая протекает возле Уази-ан-Камбрези и Арлё-ан-Пайёль, а затем впадает в Л’Эско. Однако этот замысел оказался невыполним, ибо в том случае, если бы они перешли Л’Эско у Бушена, им все равно пришлось бы наводить мост через вторую реку, которая была непроходима вброд.
Поэтому граф Эно весьма задушевно попросил своего дядю, монсеньора Жана д’Эно, чтобы он соизволил сесть на коня, подъехал к реке Л’Эско и, остановившись напротив вражеского лагеря, подозвал какого-нибудь французского дворянина. «
