Хроники 1325 – 1340 полностью

Однако, как бы их ни уговаривали и ни просили остановиться и вернуться назад, фламандцы все равно не испытывали ни малейшей охоты слушаться и продолжали бегство, так что уже вскоре весь лагерь опустел. Несмотря на все речи и просьбы, с коими к ним обращались мессир Робер д’Артуа и Анри Фландрский, беглецы не чувствовали себя в безопасности до тех самых пор, пока не оказались в Ипре, Поперинге и в своих еще более дальних землях.

Когда сеньоры увидели, что они остались в одиночестве, то собрались в путь, вернулись под Турне и поведали королю Англии и сеньорам, осаждавшим город, об этом удивительном случае и о странном поведении фламандцев. Все сочли это за великое диво^I–II[870].

Когда жители Сент-Омера, Эра и Сен-Венана прослышали о том, в какой великой спешке фламандцы ушли домой, то выступили из своих городов и прибыли на равнину, где располагался фламандский лагерь. Там они обнаружили огромное количество брошенного имущества: шатры, палатки, павильоны, снаряжение, повозки и прочее. Поэтому они собрали все это добро, отвезли его в свои города и очень выгодно им распорядились.

Осада Турне длилась довольно долго: одиннадцать недель без трех дней. Поэтому вы можете не сомневаться, что там состоялось множество стычек и схваток, как во время штурмов города, так и в ходе рейдов, совершавшихся отважными воинами с обеих сторон.

В стенах города, от имени короля Франции, находилось превосходное рыцарство. Прежде всего, там были: граф де Фуа со своим братом, коннетабль Франции граф Рауль д’Э и де Гин со своим сыном, граф Эмери Нарбоннский, мессир Эмар де Пуатье, мессир Жоффруа де Шарни, мессир Жерар де Монфокон, мессир Годмар дю Фэ, сеньор де Кайё, а также маршал Франции монсеньор Робер Бертран. Эти господа были исполнены доблести, предприимчивости и разумения. И порадели они о защите названного города столь хорошо и умело, что уберегли его от всех опасностей превосходно и пренадежно, а вместе с ним и свою честь. В ходе любого приступа, штурма иль нападения эти сеньоры ни разу не покидали своего боевого поста, но были готовы и днем и ночью ревностно оборонять город оружием и советом.

Однако, как говорится, ничто не бесконечно. Вам следует знать, что пока тянулась эта осада, госпожа Жанна де Валуаг сестра короля Франции и мать графа Гильома д’Эно, не щадя своих сил, постоянно ездила из одного лагеря в другой и хлопотала о том, чтобы враждующие стороны заключили между собой мир или перемирие и разошлись без битвы. Добрая дама видела, что в обеих армиях собрался цвет и честь всего рыцарства. Поэтому она была бы очень удручена, если бы между ними состоялось сражение.

Добрая дама много раз припадала к ногам своего брата, короля Франции, моля его, чтобы он согласился заключить перемирие или мирный договор с королем Англии. Достаточно похлопотав средь французских сеньоров, она вернулась к господам Империи, и, прежде всего, к герцогу Брабантскому, графу Юлихскому, женатому на ее дочери, и монсеньору Жану д’Эно. (Что касается ее сына, графа Эно, то он показал себя таким строптивым и столь резко воспротивился ее замыслам, что она не желала более говорить с ним об этом.) Обратившись к вышеназванным сеньорам, она их горячо попросила, чтобы они уговорили короля Англии послать некоторых особ из своего совета на переговоры с советниками французского короля, дабы по-доброму все уладить, если то будет угодно Господу.

При помощи и поддержке монсеньора Луи д’Ажимона[871], который пользовался очень большим уважением у всех враждующих сторон, добрая дама так старалась и хлопотала, что день для переговоров был, наконец, выбран и назначен. И пообещали два короля, французский и английский, послать от себя достаточно представительных особ, дабы те сообща отыскали пути к примирению, если будет на то воля Божья. И было заключено трехдневное перемирие, в течение коего никто не мог нападать на воинов противной стороны.

Переговоры должны были проходить в одной часовне, которая стояла средь поля в местечке под названием Эсплешен[872].